Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон!

Но чтобы Ивари попыталась отравить генерала Реннера… Зачем ей это? Хотела остаться вдовой? В тех редких воспоминаниях, что мне достались, она явно была была влюблена и далека от того, чтобы подсыпать мужу смертельный яд, от которого едва не умер ребенок. Да и…

Зачем? Как ни пыталась, я не могла найти ни одной причины. Но почему-то была твердо уверена в том, что Ивари просто не могла никого убить. Она была капризной, легкомысленной и избалованной — но не убийцей.

Тогда что же произошло на самом деле?

— О! — встрепенулась няня Урсула, бросив взгляд в окно. — Идут, возвращаются, а принесли-то… Мама дорогая, это что, золотарник? На что нам столько? Ой, бедовые! Сбегай за мятой, ласточка, будь добра?

Все еще не оправившись от удивления, я послушно направилась во двор. Долго пребывать в раздумьях у меня не вышло: уже спустя пару минут дом наполнился детскими криками, смехом, переругиваниями, вспышками пламени Лили и просьбами Бетти пойти и посмотреть как прижился ее саженец сирени, который, вот уж сюрприз, расцвел, несмотря на конец лета.

После обеда настала пора занятий — а потом вернулся генерал Реннер, и я поняла, что жизнь в тихом (относительно) особняке уже никогда не будет прежней.

Глава 27

***

— Ладно, давайте сначала, — улыбнулась я. — Какая это буква?

Я положила перед детьми карточку с округлым символом “айа” — здешним аналогом буквы а.

Мы сидели на полу в детской и отчаянно, не сдаваясь, пытались заниматься грамотой. Пытались, потому что сложностей здесь было — больше, чем успехов."

"С алфавитом мне самой-то было разобраться непросто, я убила на это пять вечеров, а потом еще аккуратно подсунула карточки Абу, чтобы он подтвердил: буквы я выписала правильно.

“Дело-то хорошее, — проскрипел он, перебирая маленькие листы бумаги, на которых я аккуратно и разборчиво написала буквы. — Но…”

“Но что?”

Аб качнул головой, но я легко поняла его и без слов: вряд ли неблагим детям пригодится грамота, если максимум, на что им можно рассчитывать — какая-нибудь черная работа, а то и вовсе воровство или кое-что похуже. Возможно, он был прав, но, пока я управляющая этим приютом, мои дети как минимум будут способны написать свое имя!

Иначе что я здесь зря штаны, в смысле, юбку просиживаю?

Для этого, правда, пришлось самой почти с нуля разбирать буквы и учиться читать слова, хорошо хоть в кабинете Долорес нашлись бухгалтерские журналы, формуляры контрактов, старые письма и другие бумаги, на которых я могла тренироваться. Ивари, разумеется, читать и писать умела, так что справиться с этим мне было проще, тело как будто вспоминало давно знакомый навык. Видимо, это как с ездой на велосипеде: невозможно разучиться.

“Аб, а ты не спрашивал?..” — начала я в тот вечер, когда мы разговаривали, и замолчала.