Жена Хана

— С сегодняшнего дня я хозяйка в этом доме. Таково желание моего свекра и моего мужа. Все вы можете этот дом покинуть и вернуться либо в особняк Батыра, который почти отремонтирован, либо убраться в любое другое место, что будет означать отлучение от семьи и окончание выплаты пособия на содержание, отмены платежных и кредитных карт и всяческих других благ.

Вздернула подбородок и осмотрела всех родственников, выискивая кто осмелится возразить. Но все молчали.

— Вас ждет много перемен. Возможно, все будет не так, как вы привыкли, но те, кто останутся рядом и будут преданы клану получат благодарность и вознаграждения, а также будут внесены включены в права на наследство."

"Во дворе убирали тела и грузили в машину. Я видела, как снуют туда-сюда чистильщики, которых вызвал Давир. Я снова посмотрела на толпу, выискивая взглядом Оюун.

— Вас, любезная тетя Оюун, я лишаю половины пособия. С сегодняшнего дня вы можете жить в доме для слуг и есть в столовой для персонала. Вам запрещено посещать семейные праздники, заходить в правое крыло дома и иметь право голоса на семейных собраниях. То же самое касается и вашего мужа, и ваших трех дочерей. Они продолжат получать пособие на свой счет и смогут снять деньги по достижении совершеннолетия.

Оюун стиснула челюсти и то сжимала, то разжимала пальцы. Она очень нервничала, но сказать ничего не смела. Умная или трусливая. Правильно. Молчи. Иначе я могу и передумать, и отправить тебя в ссылку вместе с твоей любимой Цэцэг.

— А вы, нелюбезная тетушка Цэцэг, лишаетесь любого пособия, так же вы лишаетесь того, что имеете на данный момент из нажитого имущества. У вас есть двадцать четыре часа. В течении этого времени вы можете унести с собой все что поместится в обе руки. Ночью вы вылетаете в Монголию без права вернуться обратно когда бы то ни было. Через пять лет после изгнания вам возможно вернут часть выплат. Но если нарушите мой приказ…

— То что? — Цэцэг выскочила вперед, — Кем ты возомнила себя, девчонка? Богом? С кучкой головорезов качаешь права? Ты никто! Ты даже не наших кровей! И ты не жена Хана! А ты Оюун? Почему молчишь? Давай скажи ей! Она не имеет права!

— Я законная и единственная жена Хана и мне удалось восстановить документы, которые вы уничтожили, тетушка Цэцэг. Но я не стану вам их демонстрировать потому что вы с этой секунды никто, чтобы я перед вами отчитывалась. Выведите их из залы. И ее и ее мужа. Проследите, чтобы они покинули пределы страны.

— Давай! — процедила Цэцэг и с лютой ненавистью посмотрела на меня.

— Ах ты ж сукааа, — муж тетки вскинул руку, в которой что-то блеснуло и тут же раздался выстрел. Он упал замертво на пол, а нож покатился по сверкающему зеркальному мрамору. Цэцэг заорала, бросилась к телу.