Жена для эльфийского принца

И даже… Жениться?.. «Ага, — насмешливо напомнил внутренний голос, — сразу на обеих. А как же ее неприкосновенность?»

— Лоритноранос ронорторон лариноторос, шарт ноартортор!

— Что это? — вдруг спросила он.

— Что? — не понял Альберт.

— Вы ругаетесь. Перевод у выражения есть?

Альберт густо покраснел. Еще ни одна девушка ни разу не спрашивала его о подобных вещах. Да и не женское это дело — сквернословить!

— Там, откуда я появилась, — между тем продолжила жрица, — обычно матерятся, используя названия мужских и женских половых органов, а также посыл в задницу. А здесь? Как ругаются здесь?

Доходило до Альберта долго. В его сознании хрупкая девичья оболочка никак не хотела связываться со словами, что вылетали из прелестных губок. Посыл в задницу… Половые органы… На этот раз заалели не только щеки, но и уши с шеей.

— Прекрати! — Альберт слишком резко подскочил с кресла и пошатнулся. — Не смей так выражаться! Ты же женщина! Будущая мать! Да, я признаю, что перегнул палку, но…

— Ах, женщина, ах, будущая мать, — непонятно из-за чего завелась она, — да что ты понимаешь, мужлан неотесанный! Ты вламываешься ко мне в комнату посреди ночи пьяный, несешь чушь про какую-то Диану, материшься при мне, а потом еще и давишь на меня гендерной принадлежностью! Сексист чертов!

Вика прекрасно осознавала, что слетает с катушек, но остановиться уже не могла. Ей было все равно, кто именно находился перед ней. В данный момент в ней бушевали горечь и злоба. Женщина! Мать! Как же они все ее достали! Почему, их дивизию, никто не желал видеть в ней в первую очередь человека?! Мать: Викочка, ну когда же ты родишь? Часы тикают! Отец: Вика, женщине это не пристало. Брат: какой байк? Ты же баба! Да даже Серый: в наши ролевки баб не берут. При воспоминании о бывшем в душе рухнули последние преграды. Видела она, как не берут баб! Сволочь первостатейная! Все сволочи! Глаза заволокло туманом, почему-то сизого цвета, руки задрожали, из пальцев посыпались искры. Стоявший перед ней принц в настоящий момент ассоциировался с Серым, той самой сволочью, что растоптал два года ее жизни. Подонок!

По комнате закружил смерч. Сначала небольшой, он увеличивался в размерах, сметая все на своем пути. Убьет! Всех убьет! Уроды! Будущая мать! Да ей никто нормально, по-человечески, пожить не давал, а теперь еще и этот…

За окном резко рассвело, как будто загорелись сотни прожекторов. В стекло начали ломиться птицы. Вика ощущала, как в груди резко распрямляется ранее сжатая пружина.

Губы стоявшего напротив мужчины двигались, будто он что-то говорил, но Вика не слышала ни звука. Да и незачем ей было слышать. Отец хотел второго сына, брат не признавал ее равной. Этот… Диана… Да чтоб их всех…

Обида нахлынула, как цунами, из глаз брызнули слезы. Она не нужна, никому не нужна.