Аравийская жемчужина

Да кого только не было… Казалось, попробовал все, пресыщен всем… А она… Она просто взяла и затмила все, что было до… И даже не красотой… Страстью своей что ли, отзывчивостью природной, искренностью… Фахд понял, что такого никогда не испытывал… Какое– то уникальное единение с женщиной, слияние воедино… Он входил в ее неискушенное, по сути невинное тело и подсознательно ощущал, что это его пара… Что она его половинка… Что отныне все эмоции, которые она будет испытывать, автоматически будут передаваться и ему…"

"Еще было другое чувство… Новое, удивительное, по– мужски зрелое… Он начал испытывать его еще в тот момент, когда она оказалась так близко, так рядом, когда ее аура заполнила темный салон его автомобиля, стоило им на двадцать метров отъехать от кампуса университета… К тому времени, как они провели вместе почти целый день, и он пересадил ее на верблюда, оно достигло апогея… Там, посреди пустыни, среди песков и безмолвия, он ощутил то, что бедуины– кочевники называли самым нестерпимым, самым сильным чувством из всех… Жажду… Жажду по ней… Милая, наивная Люльти… Она и не догадывалась, что подписала свой брачный контракт с ним еще в тот момент, как оказалась прижата к его телу, сидя между горбами «корабля пустыни», как называли верблюдов в этих краях… В тот самый момент, как его нос учуял аромат ее тела в такой близости, он понял, что не выпустит ее из этого шатра никогда, если не сделает своей… Насилие, обман, шантаж– стыдно было признаться самому себе, но он был готов пойти и на это в случае невзаимности… Впервые в жизни Фахд был готов на что угодно, только бы получить ее… И это был даже не азарт и не желание… У него были девушки, которые играли в недотрог, и он даже прикладывал определенные усилия, чтобы их получить, испытывая определенное нетерпение их заполучить. С ней было все намного хуже. Для нее хуже… Это была высшая точка одержимости… Видимо, такая, за которой только смерть… Сейчас он отчасти понял своего отца, уже не первый год играющего в непонятные самому Фахду игры со своей третьей женой… Ему казалось, что к ней старший Макдиси питал нечто похожее… Болезненное, звериное, по– жестокому сильное… Когда Амаль неуверенно ступила в «бейт– аш– шаар», уставшая, испуганная, злая, покрытая с ног до головы песком и пылью, весь мир там, за пределами шатра, перестал существовать… Была только она… И его желание сделать так, чтобы она стала его как можно скорее…

Он бы боялся этого чувства, из– за нее боялся, боялся бы ей навредить из– за неконтролируемых порывов, но успокаивал себя тем, что она здесь, рядом… Покорная…Смиренная… И так теперь будет всегда… Он срастется с ней воедино, сделает так, что она и дышать без него не сможет.