Миллион оттенков желтого

Я, конечно, обеспечу вас транспортом… Или удобнее будет там поселиться? На время, конечно, за месяц-другой вы управитесь…

— Вот это вряд ли. — Я представила, как отреагируют муж и сын на такую длительную «командировку», и помотала головой. — Думаю, вам лучше поискать другого исполнителя.

— А без рассказов папы не обойтись? Вы же сейчас готовите мемуары Федоскина, а он умер, значит, делиться воспоминаниями не может. Так с чем же вы работаете?

— Ну… Личные рассказы героя — не единственный источник информации. — Я замялась.

Не говорить же, что моя работа над мемуарами покойного Федоскина — фикция, вернее, дымовая завеса, прикрывающая детективные труды!"

"— Так с какими еще источниками вы работаете? — Амбарцумов был настойчив.

— Что-то мне рассказывает вдова Федора Наумовича, что-то я нахожу в его бумагах…

— В каких бумагах?

Вот пристал!

Я подавила раздражение и дала обстоятельный ответ:

— Федоскин годами вел ежедневники, записи в них довольно лаконичны, но прекрасно систематизированы и снабжены сносками и пометками на полях, с этим тоже можно работать. Плюс есть семейный архив — документы, фотографии, которые может прокомментировать Галина Андреевна. Полагаю, у меня также будет возможность побеседовать с людьми, которые близко знали Федоскина…

— С кем, например?

Я чуть не ляпнула: «С его любовницей!», имея в виду Марфиньку, которая точно не отказалась бы поделиться подробностями многолетнего романа и наверняка с легкостью наговорила бы на целый том. Но Амбарцумов сам подсказал вариант, причем неожиданный:

— С моим папой? Когда-то они с Федоскиным были друзьями.

— А как зовут вашего папу?

— Артем Артемович Амбарцумов. Вы не встречали это имя в бумагах Федора Наумовича?

— Я только вчера приступила к работе, — призналась я.

— Ну, если увидите что-то про папу, обратите особое внимание, это может пригодиться и для его мемуаров, — посоветовал Лев Артемович. — Когда вы планируете закончить книгу Федоскина? Спрашиваю, чтобы знать, как скоро вы сможете приступить к работе над моим заказом.

— Давайте сразу честно скажу: во-первых, я не уверена, что возьмусь за ваш заказ, — со вздохом призналась я. — Хотя бы потому, что месяц жить где-то за городом не планирую.

— А что во-вторых?

Во-вторых, я точно знала, что и мемуары Федоскина писать не стану, но этого говорить было нельзя. Честность честностью, а конспирация конспирацией.

— Во-вторых, я не мемуарист, а беллетрист. Вряд ли выдержу чистоту документального жанра. Советую вам поискать кого-то другого.

— Что ж, я вас понял. Давайте возьмем паузу и еще подумаем, возможно, вернемся к этому разговору позже. — Амбарцумов поднялся с лавочки, и тут же за ее спинкой материализовался референт.

Откуда он взялся, было непонятно.