Гордый, жестокий... желанный

Каждый раз, как Пенни задумывалась о Хлое, сильное желание защитить девочку охватывало ее.

Пенни проснулась среди ночи и поняла, что все еще одета. Она выскользнула из постели, пошла в ванную и остановилась, услышав голоса, доносившиеся из комнаты Хлои, голоса Хлои и Санто! Она на цыпочках подкралась к двери, разделяющей их комнаты, и прислушалась. Слабая улыбка тронула ее губы, захотелось войти к ним и что-нибудь сказать, но вместо этого она разделась и легла.

Утром все было тихо. Она обнаружила Хлою за завтраком, и ее отец был с ней. Ее отец, который всегда уходит в семь — а сейчас уже без пятнадцати восемь! Пенни вошла и улыбнулась:

— Доброе утро.

Хлоя захихикала.

— Присоединяйтесь, — предложил Санто.

Пенни подняла бровь:

— Спасибо, — и села за стол.

Она не могла сказать многого в присутствии Хлои, но смогла показать свое одобрение, и, когда он наконец заявил, что ему пора на работу, она кивнула. Хлоя крепко обняла отца, а он расцеловал ее в обе щеки. Пенни еще ни разу не приходилось видеть такого проявления эмоций.

— Вы знали, что в пятницу у Хлои начинаются летние каникулы? — спросила Пенни.

Она гуляла по саду, когда вернулся Санто. Был один из тех жарких, душных вечеров, когда тяжелый запах цветов неподвижно висит в воздухе и даже птицы молчат. Она нашла скамью у озера, которое уже обнесли оградой, и наблюдала за утками, когда Санто присоединился к ней. Он сменил деловой костюм на небесно-голубую рубашку и свободные брюки. Его черные волосы, еще влажные после душа, выглядели так, словно он просто провел по ним рукой. Вместо обходительного бизнесмена появился расслабленный, потрясающе красивый мужчина, заставлявший ее трепетать.

— Вот как? Почему мне не сказали раньше?

— Полагаю, в начале года вам представили календарь, — сказала Пенни, приподнимая бровь и желая, чтобы он не сидел так близко.

Санто нахмурился:

— Он никогда до меня не доходил.

«А ты бы запомнил, если бы дошел?» — подумала Пенни. Санто был слишком увлечен собственной жизнью. Скорее всего, он смахнул бы его в корзину для бумаг.

— Это значит, что она будет дома шесть недель, — сказала Пенни.

— И вы говорите мне об этом, потому что… Ведь не потому, что сами хотите уйти в отпуск?

Он нахмурился, и Пенни завороженно смотрела на морщинки у его бровей, которые очень хотелось разгладить кончиками пальцев. Вообще, до боли хотелось прикоснуться к нему, но, учитывая обстоятельства, это было безумие.

— Разумеется, нет, — ответила она. — Но, если позволите, я бы хотела предложить вам взять небольшой отпуск. Увезите Хлою куда-нибудь, где вы сможете побыть вдвоем. Вам нужно установить более прочную связь с ней, и вот вам чудесная возможность.

Пенни затаила дыхание в ожидании возможного взрыва и вернулась к уткам.