Желанная для серого волка

И так я сразу растерялась, что на дверь невольно покосилась. И вроде, сказать надо, а вроде и так неплохо всё. Но раз уж заикнулась…

В общем, чуть помявшись, несколько раз вздохнув и потоптавшись на месте, я сделала это. Нет, не сказала. Достала из кармана ранее спрятанный туда документ и молча протянула ему. Промокший, как и вся моя одежда, но по-прежнему читабельный. И дыхание затаила в ожидании реакции.

Роман в очередной раз подозрительно покосился на меня, но развернул сложенный вчетверо лист. Прочитал. И не раз, судя по тому, что время шло и шло, а он всё смотрел в документ, свидетельствующий о проведённом тесте на отцовство, не спеша возвращать своё внимание мне. И с каждым пройденным мгновением я нервничала всё больше.

Чего молчит?

Радоваться ведь должен.

Наверное…

Или не рад?

Да нет, бред.

А если правда?

Иначе почему у него выражение лица до сих пор не меняется?

А потом и вовсе…

— Ну, и? — повторился. — Дети — мои, я это и без всяких бумажек знаю, они в любом случае мои, — чуть склонил голову, рассматривая меня теперь задумчиво. — А рассказать ты мне что собиралась?

Растерялась больше прежнего.

То есть ему… не важно?

Совсем?

Что я беременна от него, а не от кого-то там ещё, и ему не придётся воспитывать чужих детей."

"Видимо, так и есть.

И вроде всё хорошо, получается, но всё равно немножечко обидно.

Чёрт знает с чего.

Просто…

Не на такую реакцию я рассчитывала. Совсем не на такую.

Я думала, он обрадуется. А он…

— Не знаю, какими путями ты нашла такие выводы, но неужели, по-твоему, до сих пор непонятно, что ты моя пара, и только моя, никому тебя не отдам? — уткнулся носом мне в макушку и шумно втянул в себя воздух. — Откуда вообще берутся в твоей хорошенькой головке такие сомнения по поводу детей? — спросил, но ответа не ждал. — По-моему, пять лондонских кварталов — это довольно весомый аргумент к тому, что и ты сама давно смирилась с тем, что ты лишь моя, — тяжело выдохнул и снова вдохнул. — Без вариантов, сокровище.

Пять…

Он сказал, пять кварталов?

Мать моя — жуть!

Какой стыд!

Лучше просто не думать о таком.

Тем более, это не я — он не понял, чем я руководствовалась.

Но и сообщать о своей неуверенности не решалась. Таким унизительным это вдруг показалось. С другой стороны, мы ведь уже обсуждали с ним подобное за обедом в номере Лондона. И потом, в ресторане, да и после он не раз упоминал о том, что я в прошлом его чуть ли не предала. Так что:

— Я его сделала не поэтому, — призналась всё-таки, поджав губы, уставившись на свои руки. — А для того, чтобы убедиться… что я не… гулящая, — закончила совсем тихо, потерев одну ладошку о другую. — И показала, чтобы ты тоже это знал.

Послышался ещё один шумный вдох. Меня развернули к мужчине лицом.