Необузданные Желания

У него широкие плечи, широчайшие мышцы сужаются к талии идеальной буквой «V», и почему я только сейчас замечаю, что даже его руки великолепны?

Кто-то должен попросить этого человека быть образчиком для статуй. Такая мужская красота должна быть выставлена в музее.

Пожалуйста, боже, пусть у него будет хороший член. Ни плохого, ни кривого, ни коренастого. Сделай мне одно одолжение, и я снова начну ходить в церковь.

Я перестаю молиться, когда Деклан наклоняется надо мной и кладет руки на матрас по обе стороны от моей головы.

— Моя очередь.

Мистер просовывает палец за расстегнутый ворот моей блузки. Выражение его лица становится задумчивым.

— Я только что вспомнил... ты не просила никаких бюстгальтеров в том списке одежды, который ты мне прислала.

— Ага. Ты просто их не покупал.

— Должно быть, вылетело у меня из головы. Заговоришь еще раз, и я тебя отшлепаю.

Деклан пристально смотрит мне в глаза, пока я переживаю момент экзистенциальной тоски, пытаясь решить, должна ли подчиниться ему и вести себя тихо или разразиться пением национального гимна. Что принесет мне оргазм первым?

Деклан снова улыбается.

— Ах, такое трудное решение. Подожду.

Я улыбаюсь в ответ.

— Принять его было не так уж и сложно.

Деклан переворачивает меня на живот и шлепает. Удары сильные, его ладонь жалит меня прямо сквозь джинсы. Когда он заканчивает, мы оба тяжело дышим. Но я единственная, кто начинает умолять.

— Еще. Пожалуйста. Со спущенными штанами. Очень-очень, пожалуйста.

— Я ценю твое «пожалуйста», но в следующий раз не забудь добавить «сэр».

Я бросаю на него убийственный взгляд через плечо.

— Ты принимаешь наркотики.

— Нет, я - твой похититель. А это моя игра, в которую ты согласилась играть, помнишь?

Не дожидаясь ответа, Деклан переворачивает меня обратно, обеими руками хватает за перед блузки и широко распахивает ее. Пуговицы разлетаются повсюду. Я ахаю от удивления. Некоторое время больше ничего не происходит, потому что Деклан слишком занят тем, что смотрит на меня.

Это мучительно - беспомощно лежать там, не зная, о чем он думает, когда молча смотрит на меня. Я обнажена по пояс, моя рубашка разорвана в клочья, руки вскинуты над головой, а грудь вздымается.

Воздух холодит обнаженную кожу. Лицо горит. Кажется, я не могу сделать достаточно глубокий вдох.

Когда Деклан, наконец, прикасается ко мне, я так возбуждена, что дергаюсь.

— Полегче, — бормочет он, скользя руками по изгибу моей талии. Затем наклоняется надо мной, поставив одно колено на кровать, взгляд у него при этом хищный. После Деклан скользит руками вверх по моей грудной клетке и под груди, обхватывая их и сжимая.

Я выгибаюсь в его руках и сжимаю веки. Когда чувствую, как Деклан горячим ртом обхватывает твердый сосок, издаю тихий стон.