Империя желания

Прямо в поле зрения вершины моих бедер.

Моя рука замирает, и я не замечаю этого, пока он указывает на неё.

— Не можешь кончить?

— Я могу.

— Не похоже.

— Обычно… могу."

"— Очевидно, не сегодня, — он протягивает руку туда, где мои трусики соприкасаются с бедром, и я перестаю дышать, когда он стягивает их по моим бедрам, чувствуя, как его кожа целует мою.

Теперь они в его руках, мои кружевные трусики, радуясь, что выбрала именно их сегодня утром.

А потом он кладет их в карман. Ни на пол, ни в какое-нибудь другое месте, о котором никто бы не позаботился. Они остаются у него.

— Раздвинь ноги шире. Позволь мне увидеть тебя.

Мои пальцы дрожат на моих складках, и я делаю, как он говорит — раздвигаю бедра, позволяя ему увидеть, как я промокла только от одного его взгляда.

Он хватает меня за лодыжку и тянет. Мой локоть сгибается, и я визжу, когда моя спина ударяется о матрас. Он тащит меня к изножью кровати. Но это не все.

Он закидывает мои ноги к себе на плечи. Они свободно висят на этих широких сильных плечах, и он так близко, что я опьянена его ароматом. Как только шлейф его аромата, жаркий и болезненный окутывает меня, то понимаю, что не смогла бы остыть, даже если была бы в воде.

— Разве я сказал, что ты можешь убрать руку с киски, Гвинет?

Тут я понимаю, что моя рука упала в сторону.

— Нет.

— Правильно, я этого не говорит, а это значит, что ты вернешь её обратно и не уберешь, пока я не скажу.

Бог. Какого черта он звучит так горячо, когда раздает приказы, как будто это война, а я солдат в его батальоне?

Потому что его приказы делают кое-что еще. Они делают меня еще горячее, потому что у меня есть шанс растаять прямо под его взглядом.

Но я не тороплюсь, чтобы выполнить его приказ, и тогда он хватает меня за руку и кладет ее обратно на мой клитор. Я горю, краснея от его прикосновений. Но на этом все не заканчивается, потому что он сам вставляет мой средний палец в меня.

Просто так.

Как будто он всегда имел на это право. Моя спина выгибается, и я прикусываю нижнюю губу, чтобы не застонать или крикнуть, как шлюха.

Но, может быть, сейчас я именно ей и являюсь.

Я шлюха в его руках, и хочу большего.

— Вот так раньше это чувствовалось? Его пальцы наполняют тебя внутри?

— Чтобы было как раньше, нужен еще один. Сейчас это просто один палец, — выдыхаю я, пытаясь говорить, как можно более связно, чтобы не выставить себя дурой.

— Ты, черт возьми, продолжаешь отвечать, как не положено, — он хватает другой мой палец, и я готова к новому вторжению. Это единственный способ отвлечься. Два пальца внутри и поддразнивание клитора.

Я не могу не смотреть туда, где его прикрытые глаза сосредоточены на том, как он держит меня за руку.

И я чувствую, как еще один палец входит в меня, но не мой. Этот толще, тверже и заставляет меня задыхаться.