Империя желания

Я еще больше убедился в этом после того, как она упомянула о том, что её бросили. Она все еще ранена этим, и Кинг был неправ, скрывая свои чувства по этому поводу. Ей нужно было разобраться с этим очень давно — когда она была ребенком и говорила во сне.

Я вытираю кровь, и ее не так много, как кажется. Слава богу, потому что это зрелище заставило меня задуматься о том, чтобы отвезти ее в скорую.

Затем я не тороплюсь смываю засохшую сперму с ее груди, сосков и живота. Я хочу запечатлеть это зрелище в своей памяти, чтобы потом представить его себе.

Закончив, я прикрываю ее одеялом до подбородка, хотя чертовски стыдно скрывать ее соблазнительно бледную кожу и красивые сиськи.

— Мороженое… — бормочет она, и я не могу сдержать улыбку, которая расплывается на моем лице.

У нее нездоровая одержимость этим. И молочными коктейлями. И вообще всем ванильным. Она клала его во все, что я ем или пью, пытаясь переманить меня на свою сторону.

Я протягиваю руку и отбрасываю рыжеватую прядь от ее лба, и моя рука задерживается там, а затем медленно скользит к ее покрасневшей щеке."

"Я знаю, что должен чувствовать себя виноватым. Я должен черт возьми жалеть и каяться каждому богу на планете за то, что трахнул дочь моего лучшего друга и мне это понравилось. И думаю о том, чтобы повторить это. Что я рехнулся, и обожаю тот факт, что я ее первый.

Но я не чувствую за все это вину.

Потому что я больной ублюдок и не извиняюсь за это.

Какой смысл признаваться, если вы не прекращаете действовать? И нет, я точно не собираюсь останавливаться.

Не сейчас, когда я почувствовал ее вкус.

Не сейчас, когда она официально моя.

Блядь. Мне нужно положить конец этим гребаным мыслям, потому что мой член упирается в ткань штанов с необходимостью действовать в соответствии с ними.

Я начинаю убирать руку, но она ловит ее своей и мягко кладет себе под щеку, как будто я новая подушка.

Раньше я отстранился бы и пошел в свою комнату, и попытался бы справиться с собственными проблемами со сном, но не в этот раз.

На этот раз я лежу на боку лицом к ней, глядя на ее мягкие черты лица с мечтательным выражением на нем. Затем мои руки касаются этого лица, и я убираю ее волосы за ухо.

— Не уходи… — бормочет она, вероятно, думая об отце или, может быть, о матери.

Но я говорю:

— Я никуда не уйду, малышка.

* * *

Я просыпаюсь от боли.

Мой член. Это чертовски тяжело и мучительно.

Я глубоко стону и открываю глаза. Обычно я сплю голым, потому что любое трение об одежду вызывает гребанный дискомфорт.

Я собираюсь наклониться и поправить его, когда мой взгляд встречается с очаровательными глазами-хамелеонами. Они такие яркие и блестящие, как будто зелень погубила все остальные цвета.