Империя желания

Обычно он засовывает мне что-то в рот, чтобы я не закричала, свои пальцы или кусок одежды, но теперь он даже не пытается меня заглушить.

Вскоре после этого я слышу его низкое, глубокое ворчание и чувствую, как он сжимается и становится еще сильнее внутри меня. Мои стенки сжимаются вокруг его члена, желая, чтобы он остался там навсегда.

А еще тепло. На моей груди. Потому что он вышел из меня в последнюю секунду, отпустил и кончил на мою грудь.

Понятия не имею, почему мрачное чувство, такое похожее на разочарование, покоится на моей груди.

Но плохое настроение недолговечно. Стоя на шатких ногах, я не могу перестать смотреть на брызги его спермы на моей бледной груди, на кончиках сосков, и как она стекает по животу на сорванную им рубашку.

Но Нейт не смотрит на это. Он смотрит на мои ноги, хмурясь. Я также смотрю вниз и своим расфокусированным зрением различаю кровавый след, скользящий по моей ноге к щиколотке, затем пропитывающий мои белые кроссовки красным.

Между нами наступает долгая пауза, когда мы наблюдаем свидетельства того, что я стала женщиной.

— Блядь, — его проклятие тихое, почти шепот, когда он поднимает меня и несет на руках в свадебном стиле.

Я обвиваюсь вокруг него, вздыхаю, затем целую его шею и погружаюсь в глубокий сон.

Глава 22

Натаниэль

Гвинет крепко спит.

Я не могу перестать смотреть на нее. На тонкие линии ее лица, на легкий трепет длинных густых ресниц, на щеки. И на то, как ее огненные волосы обрамляют ее лицо.

Но больше всего я не могу перестать смотреть на кровь.

Ее девственная кровь, потому что раньше у нее не было секса. Она не позволяла ни одному члену войти в неё, а я повел себя как животное и прижал ее к стене."

"Если бы у меня была хоть капля контроля, я бы остановился и отнес ее к кровати. Я бы надел долбанный презерватив, как обычно. Но все эти мысли пропали, когда она обняла меня ногами и начала двигаться, как будто она ждала этого момента столько же, сколько и я.

Способность здраво мысли исчезла, точка.

Мне следовало этого ожидать. Мне действительно следовало, черт возьми, этого ожидать.

Я оставляю Гвинет на её кровати принцессы, с муслиновыми шторами и пушистыми подушками, и иду в ванную, чтобы вымыть свой член.

Он покрыт остатками моей спермы и ее крови. И я не могу перестать смотреть на это. На доказательство того, что она принадлежит мне. На доказательство того, что она не выбрала никого. Только меня.

Меня охватывает волна ослепляющей одержимости. Сильнее, чем в другие времена, и чертовски яростно, потому что это нравится испорченной части меня.

К черту все. Мне это не просто нравится, мой член напрягается при воспоминании о том, как он проник в неё, когда она произнесла эти слова. Что не хотела никому её отдавать.

Никому, кроме меня.