Колодец забытых желаний

Но она не хотела с ним прощаться, хоть и вел он себя ужасно! Опозорил ее перед друзьями, чуть до скандала не дошло, Макар обиделся, а он поэт! Весь Инет от него в восторге! Но, во-первых, получается, что он ее бросил на глазах у остальных, а во-вторых, вдруг он исчезнет из ее жизни навсегда, вместе со своим «Мейбахом»?!

– Я поеду с тобой, – решительно объявила Виктория и поднялась.

– Нет.

– Нет, я поеду! – И она топнула ногой. – А если ты меня не возьмешь, я закричу на весь ресторан! Хочешь? Правда закричу!

– Она может, – в восторге от того, что противного папика наконец-то приперли к стенке, сказала Кэт. – Да, Пол?

– Может, – подтвердил тот.

– Я поеду с тобой! Ты понял?!

Олег помолчал. Гена, с пальто в руках, хмуро смотрел в сторону. На скулах у него ходили желваки, отчетливо видные в неверном свете, испускаемом ночными горшками.

– Хорошо, – сказал Олег Петрович спокойно.

Скандала ему не хотелось, и он на самом деле не знал, может, девица и впрямь способна на ужасную выходку!..

Виктория выбралась из-за стола, окинула Гену ледяным взглядом – это он приперся и все испортил! – дернула плечом, отчего лифчик опять пошел бликами, и зацокала каблучками к выходу.

Олег Петрович сдержанно попрощался и двинулся за ней.

– Там беда, Олег Петрович, – в ухо ему сказал Гена. – Поговорить бы сначала.

– Сейчас поговорим.

– Да с нами же… девушка ваша.

– Она не помешает.

– Помешает, – серьезно сказал Гена, и Олег оглянулся на него. Лицо у того было серьезным, и Олег вдруг забеспокоился.

– А икона где?

– В машине у меня.

– Ты ее не отдал?

Гена промолчал, и молчали они все время, пока Виктория облачалась в меха, пока пристраивала ладонь под рукав Олегова пальто, пока, осторожно ступая, спускалась по ступеням клуба «Сисайд Чмокс». Или «Синема Чиз», что ли!..

– А что ты пристал к Макарке с его стихами?! Ну, клевые же стихи! И трагедия про студента и черта! Если тебе не нравится, можешь не читать, но зачем ты его обидел?

Она отчитывала его, как супруга с многолетним стажем, которая уводит подгулявшего мужа из гостей, выговаривая ему за то, что он как-то не так беседовал с хозяином и его свояком!

– Трагедия про студента и черта, а еще про смотрителя морга – просто забавные юношеские экзерсисы того же Каверина, – сказал Олег, раздумывая, что такое могло случиться на Фрунзенской, если Гена даже не оставил Василию Дмитриевичу икону! – Глупо выдавать их за свои! Глупо и недальновидно. Кто-нибудь увидит, узнает, и будет твоему Макарке стыдно. Хотя то, что он читал Каверина, говорит в его пользу, конечно.

Он щурился от мороза и хотел поскорее отделаться от девушки.