Колодец забытых желаний

При всем своем опыте общения с барышнями он никак не мог ожидать, что чудесная Виктория станет называть его «Олежкой»!"

"Виктория, сияющая, свеженькая, розовая, пробиралась к нему через беспорядочно наставленные пластмассовые столики. На ней были джинсы, чудом державшиеся низко на бедрах, и сверкающий лифчик на пуговицах. А больше ничего. С перепугу Олег Петрович не сразу разглядел, что к лифчику все-таки приделана какая-то прозрачная тряпица, чуть-чуть прикрывающая голый смуглый животик.

– Как я рада тебя видеть! – прощебетала Виктория, потянулась и поцеловала его в губы. От нее вкусно пахло. – Ты даже почти не опоздал. Пошли скорее. У меня здесь друзья тусовались, так я их пригласила с нами поужинать! Ты же не будешь возражать, Олежка?

Вот тебе и декаданс, подумал Олег Петрович весело. Вот тебе и поиграли. Вот тебе и роман с прелестной юной нимфой!

Arsch, так обозначил бы положение Василий Дмитриевич.

– Олег Петрович? – предупредительным голосом вопросил сзади Гена, но Олег отмахнулся от него.

За столиком, из-за которого выпорхнула Виктория, сидело четверо – два молодых человека и две девушки, не менее юные и прекрасные, чем Виктория.

– Ребята, это Олег, – радостно сказала она, когда они приблизились. – О-очень, о-очень симпатичный парень и мой друг!

На всех четырех одинаково юных физиономиях отразилась одна и та же ясно читаемая мысль – где ты взяла этого старого хрыча и за каким хреном его сюда приперла?! Сюда, где и так полно рульных чуваков?!

Тут Олег Петрович окончательно развеселился. История с романтическим ужином отступила на второй план. Началась забава.

Виктория завела церемонию представления:

– Это Кэт, это Пол, ее бой!

– Хай, – сказал Пол томно и протянул вялую руку.

Олег Петрович ее пожал.

– А это Макар, он поэт.

– Поэт?! – поразился Олег Петрович.

– Ну да, самый настоящий! В Инете все бредят его стихами! А это Зайка, моя подруга.

– Здравствуйте, Зайка, – покорившись судьбе, молвил Олег Петрович. – Гена, я тебя прошу, не нужно здесь маячить. Поезжай и возвращайся.

– А этот кто? – спросил поэт Макар у Виктории и указал на Гену подбородком.

Виктория отмахнулась:

– А-а, никто. Драйвер.

– У-у, – уважительно протянул поэт, закинул в рот маслину и стал жевать, показывая ровные белые зубы.

Скулы у Гены покраснели, и глаза сделались плоскими.

– Гена, – повторил Олег Петрович, – езжай, пожалуйста!

Тот еще постоял секунду, а потом быстро ушел.

– Вот и хорошо, – продолжала щебетать Виктория. – Олежка, садись сюда, и я рядом с тобой. Зайка, подвинься!

– Не буду я двигаться, ты лучше с другой стороны.

– Ах, я не хочу с другой, хочу с этой, рядом с Олежкой.

Пол отчетливо фыркнул и помотал головой.