Колодец забытых желаний

– Что именно? И не валяй дурака, отвечай нормально!

– Ну, сказал, что у меня проблемы, что мне нужно вернуть вещи, которые я продал, а у меня теперь требуют их обратно.

– И ты сказал, кому и что ты продал?

– Да нет. Он не захотел меня слушать. – Федору вдруг стало так стыдно за то, что он паясничал перед ними! Еще и головой бился, идиот! Господи, как стыдно, вот ужас-то! – Он меня прогнал.

И помолчал, ожидая, что Олег Петрович сейчас скажет, что он тоже непременно бы его прогнал, но тот ничего такого не сказал.

– То есть про коллекцию, про музей и про Фрунзенскую ты своему отцу ничего не говорил?

– Нет. Говорю же, он меня выгнал. А когда я только еще подходил к его офису, мне Светка позвонила. Она кричала, что они ее… убьют, эти люди. Что они до нее добрались! И когда я вышел от отца, они меня ждали. Ну, те двое, которых вы видели. Ну, и они меня… короче, подрались мы.

– Это я видел, – согласился Олег Петрович.

Он поставил свой чугунный чайничек на крохотную спиртовку и подкручивал винтик, чтобы уменьшить пламя.

– Они сказали, что меня убьют. И мать. И Светку.

Он с размаху сел на высокий стульчик, зажал руками уши и стал качаться из стороны в сторону, хотя только что решил, что больше ни за что не станет перед ними паясничать.

Но мысль о том, как он всех подвел и что теперь только начнется самое страшное, приводила его в отчаяние.

До смерти старика еще была хоть какая-то, самая крохотная, самая последняя надежда на спасение. Теперь не осталось ничего. Совсем ничего.

Только пропадать.

– Отец тебе ничего не дал и прогнал, – резюмировал Олег Петрович, нюхая пар, поднимавшийся над чайничком. – Потом тебя побили. Ты пошел к Василию Дмитриевичу, чтобы забрать коллекцию. И… дальше что?

– Дальше вы все знаете. Я вошел, увидел его… мертвого. И тут вы приехали.

– Что-то ты, парень, от Садового до Фрунзенской добирался больно долго!

Федор махнул рукой.

– Я пешком шел. И еще там стоял долго, меня мужик сосиской угостил. Я ее ел.

Сосиска – хорошее дело, неизвестно к чему подумал Олег Петрович.

Он верил мальчишке и жалел его. Конечно, в умных книгах написано, что каждый должен отвечать за себя сам. Олег Петрович прочел много книг по психологии индивидуума, особенно когда стал хорошим отцом. А хорошим отцом он стал, когда развелся с женой и Машка, в свою очередь, стала «дочерью на один день». То есть даже на полдня, потому что провести с ней день у него никогда не получалось – то дела, то встречи, то командировки, то на свидание срочно нужно!..

К сорока годам Олег Петрович очень отчетливо понял, как нелегко быть молодым – и не потому, что мир изменился, мир со дня его сотворения все тот же!

Ну, были резвые кони, стали автомобили. Ну, были книги, стали компьютеры.