В плену желаний

Он подошел к Ире вплотную, взял ее за подбородок и внимательно посмотрел на ее лицо. Она чувствовала его дыхание и не смела пошевелиться. Мелкая дрожь расходилась по коже, но Романова не боялась, ей уже было все равно.

— Вы потрясающе красивая женщина, но ваша красота неброская, холодная, не каждому дано увидеть ее, — Адольф смотрел в глаза долго и пронзительно. Он будто видел ее насквозь.

Ирине было не по себе, но она старалась сохранять спокойствие и не поддаваться панике, вот-вот грозившей охватить ее.

Не выдержав нервного напряжения, она закрыла глаза и, приоткрыв губы, шумно выдохнула. Поняв, что невольно спровоцировала управляющего, Ира с ужасом ждала, что он ее поцелует и не знала, как отреагировать на это.

Порыв ветра пробрал до костей, заставив ее поежиться. Гитлер ухмыльнулся и выпустил дрожащую женщину из своих рук. Затем снял с себя пиджак и, накинув ей на плечи, мягко произнес:

— Я, пожалуй, пойду, а вы не гуляйте долго, простуда не даст вам освобождение от работы, — напомнил он и направился к входу.

— Адольф Михайлович, — окликнула его Романова и, дождавшись пока он обернется, продолжила: — Спасибо…

Бушин ничего не ответил, едва заметно кивнул и скрылся в главном корпусе."

"Оставшись одна, Ирина покрепче закуталась в плотную ткань и, опустившись на ступеньки, обняла колени руками. Ее лихорадило от пережитого волнения, мерзкий озноб, казалось, пробрался в каждую клеточку тела, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось внутри.

Мучительно больно умирала душа, заживо сгорая на костре предательства и лжи. Ира физически ощущала, как ее выкручивает и ломает. Ребра будто сдавило тисками. Хватая ртом воздух, Романова не вытерпела и зарыдала, пряча голову в коленях. Горячие капли текли по щекам нескончаемым потоком, обнажая все чувства до предела. Ей необходимо было выплеснуть накопившиеся эмоции — невозможно носить в себе столько страданий.

Постепенно становилось легче, только в груди поселилась пустота, которая затягивала в себя, как черная дыра, но Ирина не сопротивлялась: безразличие стало ее новым товарищем. Там, где когда-то билось сердце, теперь находился лишь механический насос, качающий кровь по венам.

Вскоре слезы кончились, она была вымотана и опустошена, но не могла себя заставить встать и пойти в комнату — боялась встретиться с НИМ в коридоре. Ира просто сидела и смотрела в темноту ночи.

Вопреки ее желаниям, любовь не собиралась покидать душу: забилась трусливым котенком в самый отдаленный ее уголок и продолжала тихонько мурлыкать, слегка напоминая о своем существовании. Как уживаться с Громовым на одной территории? Романова прекрасно понимала, что встреча с ним неизбежна, но не знала, как себя вести, как смотреть в его глаза, полные фальшивой нежности.