Ночные желания

Пока он не найдет возможности бывать с ней, быть внутри нее и при этом не допускать ее внутрь себя, по крайней мере глубже, чем она уже проникла, он воздержится от близости с ней.

Как он и ожидал, ему не удалось заснуть в эту ночь. Рейн так и не смог отогнать от себя видения Мадлен, сливающейся с ним в акте любви. На следующее утро он встал раздраженным и неотдохнувшим. Ясно было, что он хочет ее до умопомрачения. Но почему ему не удается отгородиться от нее эмоционально, хотя он поклялся себе не испытывать по отношению к ней ничего большего, нежели плотская страсть, — постичь было значительно труднее.

Его мучения не прекратились и за завтраком, когда он увидел супругу, свежую и обворожительную в утреннем платье кремового муслина. Рейн с трудом сдерживался, чтобы не схватить ее в объятия и не расцеловать эти манящие губы и влекущее к себе тело.

Поэтому он был весьма благодарен незначительному происшествию, заставившему его вновь насторожиться. За столом у них завязалась доброжелательная беседа о гостях, с которыми Мадлен познакомилась вчера вечером в Дэнверс-холле. Рейн только что похвалил ее светские успехи, и тут девушка нечаянно проговорилась.

— По правде говоря, — заметила она, хохотнув, — я пытаюсь стать похожей на Розлин Монкриф. Я знаю, ты ею восхищаешься. Как ты охарактеризовал ее, «пленительная»? И очень высоко оценил ее интеллект.

Девушку пронзил жесткий взгляд Рейна. Был только один способ узнать, как он оценил Розлин: обыскать письменный стол в его кабинете.

— Откуда ты узнала о моем восхищении Розлин? — спросил он спокойно.

Мадлен внезапно вздрогнула. Она виновато посмотрела на него, а он ждал, признается ли она во всем откровенно или начнет лгать, пытаясь выкрутиться из неловкой ситуации, в которую сама себя завела.

После неловкой паузы она решила все же честно рассказать о своем проступке.

— На днях я случайно увидела твой список предполагаемых невест.

Рейн посмотрел на нее долгим строгим взглядом, и Мадлен добавила искренне:

— Я не шпионила, просто искала в твоем столе писчую бумагу. Один ящик был не заперт, и когда я наткнулась на лист с дамскими именами, мое любопытство подтолкнуло меня прочесть твои замечания о них.

Рейн продолжал молчать, и тогда она положила свою ладонь на его руку.

— Прости меня, Рейн, я не собиралась совать свой нос в твои дела. Больше это не повторится, обещаю, — сказала она извиняющимся тоном.

Ее вид был вполне невинным, но и тогда, в прошлом, его обмануло молящее выражение симпатичного личика.