Желание

Самое забавное, чем глубже я погружалась в фотографию следующие несколько месяцев, тем проще мне давались школьные уроки и тем быстрее я справлялась с ними. И не потому, что внезапно поумнела: просто чем раньше я заканчивала задания, тем больше у меня оставалось времени на фотоаппарат. Я даже начала делать дополнительные задания по ночам, и когда на следующий день появлялся Брайс, первым же делом протягивала ему два-три уже готовых задания. С ума сойти, правда?

– А по-моему, никакого сумасшествия в этом нет. Вы нашли то, что вас увлекло. Порой я гадаю, получится ли это у меня.

– Вы же собираетесь стать священником. Если для этого не требуется увлеченности, тогда даже не знаю, для чего еще она нужна.

– Пожалуй. Безусловно, это призвание, но оно не пробуждает тех же чувств, с какими, как вы говорили, вы впервые рассматривали лист «контролек». У меня ни разу не случалось подобных моментов озарения. Просто одно и то же чувство всегда присутствовало во мне, пронизывало меня до мозга костей с самого детства.

– От этого оно не выглядит менее реальным. А как к нему относится Абигейл?

– Она меня поддерживает. И вместе с тем, конечно, напоминает, что это значит – что основным добытчиком и кормильцем в семье придется быть ей.

– По-моему, у каждого из нас свое призвание. И эти пути меня нисколько не прельщают.

Мэгги осталась довольна его ответом: она была убеждена, что большинство телепроповедников – лицемерные торгаши, которым придерживаться образа жизни знаменитости гораздо важнее, чем помогать другим приблизиться к Богу. И в то же время она признавала, что ее представления об этих людях ограничены тем, что она вычитала из газет. Среди ее знакомых не было ни одного телепроповедника или священника мегацеркви.

Официантка подошла, предлагая подлить Марку еще кофе, но он отказался. Дождавшись, когда она отойдет, он придвинулся к Мэгги.

– Можно мне расплатиться?

– Ни в коем случае, – отрезала Мэгги. – Это я вас пригласила. И потом, я точно знаю, сколько вы зарабатываете, мистер Кусок-Пиццы-Перед-Ужином.

– Спасибо, – произнес он. – Было здорово. Удивительный вечер, да еще в такое время года.

В ее памяти всплыло давнее Рождество в Окракоуке и осознание, что в его незатейливости была своя красота – во времени, проведенном с небезразличными ей людьми, а не в одиночестве.

Последнее в ее жизни Рождество ей тоже не захотелось проводить одной, и она, посмотрев на Марка, вдруг поняла, что не желает, чтобы он оставался один. Следующие слова вылетели почти сами собой:

– По-моему, нам необходимо еще кое-что, чтобы проникнуться атмосферой праздника.