Желание

Я задумалась о собственных родителях, пытаясь понять, есть ли у них увлечения, но не смогла припомнить ничего, чем бы они занимались помимо работы, семейных дел и посещения церкви. Мама не играла ни в теннис, ни в бридж, ни еще во что-нибудь; папа никогда не играл в покер или во что там играют взрослые мужчины, собираясь вместе. Оба они работали; он следил за порядком во дворе и в гараже, выносил мусор, а она готовила, стирала и убирала в доме. Если не считать выходов на ужин по пятницам, раз в две недели, мои родители были преимущественно домоседами. И этим, вероятно, объяснялось, почему и у меня не было увлечений. С другой стороны, играла же Морган на скрипке, так что я, наверное, просто искала себе оправдания.

– А во время учебы в Вест-Пойнте ты тоже будешь фотографировать?

– Вряд ли мне хватит времени. Там довольно жесткий распорядок.

– Чем ты хочешь заниматься в армии?

– Пока не знаю, может, разведкой, как папа. С другой стороны, я все думаю, каково было бы пойти в спецназ и стать «зеленым беретом» или пройти отбор в «Дельту».

– Как Рэмбо? – спросила я, имея в виду персонажа Сильвестра Сталлоне.

– Обо мне почти нечего рассказывать.

– Каково это было – переехать в Окракоук?

Я помедлила, не зная, хочется ли мне говорить об этом и насколько откровенной мне позволительно быть, но это замешательство длилось всего несколько секунд и вскоре сменилось вопросом: почему бы и нет? И слова полились из меня потоком. Рассказывать про Дж. я не стала – да и что было о нем говорить, кроме того, что я сглупила? – но начала с того, как мама застала меня над унитазом, и продолжала обо всем, что было дальше, вплоть до того момента, как Брайс согласился побыть моим репетитором. Я думала, будет труднее, но он почти не прерывал меня и не мешал самой строить рассказ.

К тому времени, как я закончила, парому осталось плыть всего полчаса, и я уже мысленно порадовалась, что так тепло закуталась. Мы поспешили греться в фургон, где Брайс достал термос и налил нам по кружке горячего шоколада. Его родители негромко беседовали, сидя впереди, мы ненадолго отвлекли их сообщением о том, что вернулись, и они снова заговорили о своем.

Мы потягивали мелкими глоточками горячий шоколад, и мое замерзшее лицо постепенно приобретало привычный оттенок. Говорили мы без умолку – на обычные подростковые темы: о любимых фильмах и телепередачах, о музыке, о том, какая пицца нам больше нравится (на тонком тесте с двойным сыром – мне, с сосисками и пеперони – ему), и обо всем, что только приходило в голову. Роберт и Ричард забрались в машину, только когда отец Брайса завел двигатель и паром уже причалил к пристани.

Ехали мы темными и безлюдными дорогами, мимо фермерских домов и трейлеров, увешанных лампочками к Рождеству. Один городок сменялся другим.