Желание

Одно время папа служил в Форт-Брэгге.

– А я даже не знаю, где это.

– В Фейетвилле. К югу от Роли, примерно в трех часах езды от побережья.

– Это мне мало что говорит. Мои познания в географии Северной Каролины ограничены Окракоуком и Морхед-Сити.

– Расскажи про свою семью. Чем занимаются твои мама с папой?

– Папа работает на конвейерной линии в «Боинге». Кажется, занимается клепкой, но точно не знаю. Об этом он почти не говорит, но по-моему, на работе у него одно и то же каждый день. А мама – секретарь на неполный день в нашей церкви.

– И у тебя есть еще сестра, правильно?

– Ага, – кивнула я. – Морган. На два года старше меня.

– Если бы! – вздохнула я.

Я не поняла, о чем он.

– Наверное, поправлять.

– Ясно, – он взялся за елку и слегка отодвинул ее от окна. – Так будет удобнее ходить вокруг всего дерева. А когда закончим, мы передвинем ее обратно.

Стараясь не натягивать провод, он завел его за елку, потом вывел вперед.

– А ты следи, чтобы не получилось пропусков или тех мест, где несколько лампочек сбились в кучу.

Я делала все так, как он сказал, и вскоре первая гирлянда кончилась, и он включил следующую. Мы повторили весь процесс, действуя слаженно и быстро.

– Я хотел спросить, что привело тебя в Окракоук.

По-прежнему сидя на корточках рядом с удлинителем, Брайс поднял голову и взглянул на меня.

– Знаю. Я о другом: почему ты здесь, в Окракоуке, а не вместе со своей семьей?

У меня невольно открылся рот.

– Так ты знал, что я беременна? Это моя тетя тебе сказала?

– Линда мне ничего не говорила. Просто я сложил мозаику.

– Из фактов. Ты здесь, но учишься по-прежнему в школе в Сиэтле. Уезжаешь отсюда в мае. Насчет причины твоего внезапного приезда твоя тетя высказалась уклончиво. И попросила сделать помягче сиденье для твоего велосипеда. И наконец, сегодня ты часто уходила в туалет. Единственное объяснение, которое имеет смысл в этом случае, – беременность.

Не знаю, что меня больше поразило – что он так легко догадался или что в выражении его лица и в голосе не чувствовалось ни тени осуждения.

– Это была ошибка, – поспешила выпалить я. – В августе я глупо повела себя с парнем, которого едва знала, и вот теперь пробуду здесь, пока не родится ребенок, потому что мои родители не хотят, чтобы кто-нибудь узнал, что со мной случилось. Так что лучше бы и ты никому об этом не рассказывал.

Он снова принялся обвивать елку гирляндой.

– Я и не собирался. Но разве люди не поймут, что случилось, когда увидят, как ты гуляешь с малышом?

– Я отдам ее на удочерение. Родители уже все уладили.

– Понятия не имею. Но мама считает, что будет девочка, потому что, по ее словам, в нашей семье рождаются только девочки. Ну, то есть у мамы четыре сестры, у папы три сестры. У меня двенадцать двоюродных сестер и ни единого брата.