Желание

Что же касается Абигейл, она проявила больше понимания, чем я рассчитывал, несмотря на то что расстроились все наши давние планы. Я собрал вещи и вернулся в Нью-Йорк, не зная, сколько пробуду там, и даже не представляя, удастся ли мне осуществить задуманное. О работах Тринити и Мэгги я разузнал все, что смог, и наконец представил свое резюме в галерею.

Самым невероятным в моей жизни стал момент, когда я уселся напротив Мэгги, явившись на собеседование.

Как только меня взяли на работу, я нашел постоянное жилье и отложил поступление в аспирантуру, но признаться, бывали минуты, когда я терзался мыслью, не совершаю ли я ошибку. В первые несколько месяцев моей работы в галерее я почти не виделся с Мэгги, а когда наши пути пересекались, общение получалось ограниченным. Осенью мы начали проводить вместе больше времени, но нам часто составляла компанию Луанн. Странно: несмотря на то что я устроился в галерею по личным причинам, я обнаружил в себе способности к этой работе и постепенно она начала доставлять мне удовольствие. Что же до родителей, отец называл мою работу «благородным служением», а мама просто говорила, что гордится мной. Наверное, они предвидели, что на Рождество я вряд ли приеду домой, поэтому папа организовал поездку в Святую землю с прихожанами своей церкви. Побывать там родители мечтали всегда, но, по-моему, отчасти их решение объяснялось нежеланием оставаться дома в праздники, если их единственного сына не будет рядом. Я старался почаще напоминать о том, как люблю их и как всегда буду дорожить ими – единственными родителями, каких я когда-либо знал и хотел.

Открыв свой подарок, Мэгги буквально засыпала меня вопросами – как я ее нашел, как жил, кто мои родители. Спросила также, хочу ли я познакомиться с моим биологическим отцом. И предположила, что могла бы предоставить достаточно информации о нем, чтобы было с чего начать поиски, если я пожелаю. Поначалу любопытство во мне пробудила моя сравнительно редкая группа крови, однако со временем я понял, что Дж. меня ничуть не интересует. Встречи и знакомства с Мэгги оказалось более чем достаточно, тем не менее ее предложение растрогало меня.

Тем временем Мэгги так утомилась, что я вызвался проводить ее домой в такси, помог войти в дом и не получал от нее вестей до середины следующего дня. Остаток Рождества мы провели вместе у нее в квартире, и я наконец собственными глазами увидел тот самый снимок маяка.

– Это фото перевернуло жизнь нас обоих, – задумчиво сказала Мэгги. И я не мог не согласиться с ней.

В первые же дни и недели после Рождества я понял, что на самом деле Мэгги понятия не имеет, как быть моей матерью, а я не знаю, как быть ее сыном, поэтому мы в основном оставались просто близкими друзьями.