Желание

В ту же сковороду, что и мясо, он положил грибы и лук, чтобы пропассеровать, затем снова поместил туда же мясо вместе с говяжьим бульоном и грибным крем-супом. Я знала, что сметану он добавит в самом конце – я много раз видела, как готовит это блюдо тетя Линда.

Пока он готовил, мы разговорились о моей беременности и самочувствии. В ответ на мои расспросы о рыбалке Брайс ни словом не упомянул о том, что тревожило его мать. Но о ранних выходах в море он рассказывал с оттенком благоговения.

– Дед просто знает, где есть рыба, и все, – объяснял он. – Мы отходили от пристани вместе с еще четырьмя лодками, и все двигались в разных направлениях. И каждый раз наш улов оказывался больше, чем у всех остальных.

– У него большой опыт.

– Так ведь и у других тоже, – возразил он. – Некоторые ловят рыбу почти так же долго, как он.

– Похоже, он интересный человек, – заметила я. – Хотя я не понимаю ни слова из того, что он говорит.

– А я не рассказывал тебе, что Ричард и Роберт учили местный диалект? Что, кстати, довольно трудно, ведь по нему нет учебников. Мама сделала для них аудиозаписи, и они заучили их наизусть.

– Я был слишком занят репетиторством с одной девчонкой из Сиэтла. Оно отнимало уйму времени.

– С той умницей-красавицей, да?

– Как ты узнала? – усмехнулся он.

Когда ужин был готов, я собралась с силами и накрыла на стол; салат уже стоял в миске сбоку. Брайс привез даже порошковый лимонад, который я развела в кувшине, прежде чем мы сели есть.

Ужин был восхитителен, я взяла себе на заметку узнать перед отъездом рецепт. На протяжении почти всего ужина мы вспоминали наше детство, его воспоминания вызывали вспышки в моей памяти, и наоборот. Несмотря на мой огромный живот, а может, именно из-за него я не смогла много съесть, а Брайс подложил себе добавки, и в гостиную мы перешли лишь в половине седьмого.

Фильм мы смотрели, устроившись на диване: я прислонилась к Брайсу, он обнял меня за плечи. Похоже, фильм ему понравился, и мне тоже, хоть я до этого уже смотрела его раз пять или шесть. Как и «Красотка», он входил в число моих любимых. В момент кульминации – когда Джонни высоко поднимает Бэби над полом на глазах у ее родителей, – у меня, как всегда, навернулись слезы. Пока шли титры, Брайс взглянул на меня и изумился.

– Ты что это? Плачешь?

– Я беременна, у меня гормоны. Само собой, я плачу.

– Но они же хорошо станцевали. Никто из них не пострадал, она ничего не испортила.

Я понимала, что он просто поддразнивает меня, поднялась со своего места на диване и отошла за коробкой с салфетками. Достав одну, я высморкалась, махнув рукой на все попытки выглядеть шикарно и понимая, что с моим животом это все равно невозможно. А Брайс, казалось, был чрезвычайно доволен собой, и когда я вернулась на диван, схватил меня в объятия.