Желая тебя

— Я стал рейнджером и впервые в жизни гордился собой. Я просил маму уйти от отца, говорил, что позабочусь о ней, но она отказалась. Твердила, что любит его.

Последние слова Даниэль произнес с таким презрением, что Джози наконец-то поняла, почему он не верил в любовь.

Его мать использовала это прекрасное чувство как оправдание своему желанию и дальше оставаться в унизительном положении, которое в конце концов разрушило ее семью и разлучило с сыном.

— А спустя год, уже подписав второй контракт, я узнал, что отец, в очередной раз выйдя из себя, швырнул маму об стену. Она ударилась о какой-то выступ, потеряла сознание и впала в состояние глубокой комы. Я тотчас же вылетел домой и просидел у больничной койки три дня, но она умерла, не приходя в сознание.

Значит, Даниэлю было отказано даже в том, чтобы попрощаться и сказать, как сильно он ее любил. Глаза Джози защипало от слез.

— Ты ни в чем не виноват. Твоя мама сама не захотела прекратить эту разрушительную связь. Она понимала, чем рискует, но все равно осталась.

— Будь я дома, смог бы остановить отца. Я должен был уйти из армии и оберегать ее, но я совершенно никчемен, когда дело касается заботы о ком-то.

— Твоя мама не просила, чтобы ты вернулся домой и защитил ее. Наоборот, она хотела, чтобы ты приехал и стал опекать пьяницу-отца, — запальчиво произнесла Джози, — разве не так?

— Так, — глухо ответил Даниэль."

"— Твоя мать хотела защиты для отца, а не для себя, но, думаю, ты не стал бы следовать ее желанию, а вмазал бы ему хорошенько, когда он в очередной раз распустил бы руки. А уж после этого она точно выставила бы тебя из дома, обвинив в недостатке терпимости.

У Джози имелся небольшой опыт общения с жертвами семейного насилия, так как Клер привела ее как-то в один из женских реабилитационных центров, чтобы она дала пару уроков самозащиты этим бедолагам.

Большинство находившихся там женщин хотели бы изменить свою жизнь, но их абсолютно неверное представление о природе подобных отношений никак не позволяло им покончить с ролью жертвы.

Даниэль двинулся к ней с мрачным выражением лица:

— Ты неправа. Я уже был взрослым. И если бы я тогда поторопился вернуться домой, если бы меня больше заботила безопасность матери, чем моя чертова гордость, то я наверняка сумел бы убедить ее уйти от отца.

— Нет. Ты хороший человек, Даниэль, и должен строить свою жизнь без оглядки на родителей, иначе попадешь в тот же уродливый замкнутый круг, в котором прошла вся их жизнь.

— Вот поэтому я и не женюсь: чтобы со мной ничего подобного не случилось. Хотя я, в отличие от отца, никогда не подниму руку на женщину.

Теперь для Джози многое прояснилось. Даниэль никогда ее не отвергал. Наоборот, он отвергал себя как мужчину, рядом с которым она могла бы быть в безопасности.