Желая тебя

Джози ощутила, как от нехороших предчувствий ее желудок словно завязался в тугой узел:

— Почему?

— Они все время спорили из-за меня. Мама хотела, чтобы я пошел в колледж, добился чего-то в жизни. А отец от этого приходил в ярость. Упрекал ее, дескать, она считает его неудачником, потому что у него самого нет образования. — Даниэль оттолкнулся от косяка и прошел в комнату, во всей его фигуре чувствовалось возросшее напряжение. — Гром вырос в резервации. Он был приверженцем старых традиций, занимался народным промыслом и, чтобы хватало на жизнь, продавал свои работы заезжим туристам в местной сувенирной лавке.

— Твоя мама была этим недовольна?

На какие-то доли секунды черты лица Даниэля исказилось, а потом снова разгладились, сложившись в привычную непроницаемую маску.

— Не совсем так, ведь она попала в резервацию в шестнадцать лет, когда с ее родителями произошел несчастный случай — они погибли на морской прогулке. Поэтому ей и пришлось перебраться к моему прадеду.

— Там они и познакомились?

— Да. Мать никогда не жаловалась на свою жизнь, но хотела, чтобы я повидал мир за пределами резервации. Она верила, что место, где родился человек, не должно предопределять его судьбу.

Как это было знакомо Джози, ведь и она сама боролась за то же самое. То, что она родилась дочерью военного, еще не делало ее саму солдатом.

— Умная леди.

— Не слишком-то и умная, раз не ушла от него. Отец говорил, будто бы мама хотела, чтобы я отрекся от своих корней и уехал из резервации потому, что, мол, наш образ жизни не был достаточно хорош для нее. И всякий раз, когда он напивался, одними криками и обвинениями дело не заканчивалось.

— Он бил ее?

— Иногда только орал, а порой вопил до тех пор, пока полностью не срывал голос и тогда набрасывался на маму. У него всегда был вспыльчивый характер, но все же главным образом это моя вина. Если бы я не сбежал в поисках лучшей доли, он вряд ли обезумел бы до такой степени.

Сердце Джози болезненно сжалось, когда она расслышала в голосе Даниэля подлинное страдание и искреннюю веру в то, что он нес ответственность за нехватку самообладания у отца или за добровольный выбор матери терпеть весь этот кошмар.

В глазах Даниэля застыла боль, и девушка мучилась оттого, что не могла утешить его.

— Но хуже всего то, что я так и не оправдал маминых надежд. Я ведь всегда хотел быть солдатом: еще с тех пор, как был совсем маленьким. Я мечтал научиться сражаться и всегда выходить из схватки победителем, чтобы отец не мог и дальше избивать нас.

— Что было потом?

— После того как я отслужил свой первый контракт, мама попросила меня уйти из армии и вернуться домой, в резервацию, чтобы заботиться об отце. Он уже очень сильно пил, и ему стало тяжело работать.

— Но ты отказался.