Жечь мосты и грабить корованы

Некоторые из драконоборцев вытянулись по струнке, словно были солдатами, кто-кто постарался переместиться ближе к центру зала, чтобы лучше видеть и слышать предстоящее выступление. Большинство же, напротив, постаралось ужаться к стенам и поддерживающим своды колоннам, как будто отважные герои боялись смутить своим видом владельца замка. Поначалу в этих перемещениях не виделось никакой логики, но вскоре Виталик отметил, что вперёд выдвинулись лидеры партий искателей приключений, в то время как их подопечные отошли на второй план. Вероятно, сэру Витальевичу тоже следовало подчиниться формальному — или неформальному, он не знал, — этикету. Громкий пук Долбодора, казалось, подтвердил эту мысль. Приказав товарищам вести себя тихо, рыцарь стал протискиваться вперёд. Он как раз подоспел к центру зала, когда представление графа публике наконец-то закончилось.

— …Готфрид Блевонский! — на невероятно пафосной ноте завершил затянувшуюся речь герольд, после чего в зал неспешно вошёл главный инициатор принудительно-добровольного собрания всех героев.

Граф был бледен и держался как-то нарочито отчуждённо, но Виталик списал это на пресловутую «голубую кровь» изнеженных дворян. Это сейчас у богачей модно быть загорелым и лосниться от втёртых в кожу дорогих кремов, а раньше признаком благосостояния считалось не подставлять лицо солнцу и ветру, словно какой-нибудь крестьянин или бродяга. Длинные волосы графа имели ярко выраженный серебристый оттенок, хотя, наверное, можно было просто назвать их седыми. Когда Готфрид проходил мимо сэра Витальевича, тот обратил внимание на едва заметный жёлто-зеленоватый ареол вокруг лица графа, но не понял, что это должно означать. Аура? Запах? Поди разберись...

Совершенно не глядя на кланяющихся драконоборцев, Готфрид Блевонский прошёл через зал и поднялся на возвышение, где стоял то ли трон, то ли просто богато украшенный стул владельца замка и обширных владений. Граф не стал садиться, но очень медленно повернулся к собравшимся — Виталика не покидало ощущение некоей странной неестественности во всём облике Готфрида. Глядя остекленевшим взглядом в ничем не примечательную точку над входом в зал, граф начал скрипучим, монотонным голосом говорить:

— Драконоборцы. Отважные воины. Герои. Благодарю вас, что откликнулись на мой призыв и собрались сегодня в этом замке. Знаю, многим пришлось резко изменить свои планы, но поверьте, у меня имелись веские причины для спешки. Сведения, полученные с Восточной гряды, меняют все наши представления о бедствиях, обрушившихся на наши прекрасные королевства. Драконы нагрянули на нас не по собственной прихоти. Драконов на нас сознательно натравили.