Дом, где тебя ждут

Она не интересовалась, куда он подевался, но где-то к исходу весны мадам Форнье сообщила, что в квартиру Эккеля заселился другой жилец – тоже немец, по виду коммерсант. Новый сосед едва мог связать по-французски пару слов и казался добродушным дядюшкой с румяными щечками. Правда, Варя утверждала, что собственными глазами видела, как он заходил в гестапо и встречные офицеры при виде него брали под козырек.

– Час от часу не легче, – заметила Фелицата Андреевна на Варино сообщение, а Таня подумала, что нет худа без добра и в подъезд с таинственным коммерсантом лишний раз не сунется проверка.

Она по-прежнему оставалась связной, постепенно приобретая навыки опытной подпольщицы. В марте сорок второго она несколько дней прятала в бутике английского летчика, сбитого над Францией. Потом месье Пьер переправил его на побережье к рыбакам-контрабандистам. По скудным репликам, которыми месье Пьер перебрасывался с летчиком, Таня сделала вывод, что у рыбаков налажен канал связи с Англией и летчик не первый, кого они спасали. Еще месье Пьер утешил известием, что Марк в безопасности, это сняло камень с Таниной души и заставило Фелицату Андреевну прослезиться от радости. Варя была на седьмом небе от счастья.

Война тянулась, как тяжкая болезнь, от которой не было видно избавления. Зима, весна, лето и опять зима.

Порой отчаяние достигало такой величины, что Таня с трудом заставляла себя есть, разговаривать и молиться. Горе тисками стягивало горло. Красная Армия сражалась, но отступала, оставляя на растерзание врагу города и села. Киев, Минск, Великий Новгород, Брянск, Краснодар – слыша названия оккупированных населенных пунктов, Тане хотелось биться головой о стену, вцепиться рукой в косяк и жахнуть лбом со всего размаху, чтобы хоть на минуту забыться от горя. Однажды она так и сделала, набив себе огромную шишку, которую потом пришлось густо запудривать.

От выматывающего ожидания ужасных вестей Таня едва сдерживалась, чтобы не перейти на крик отчаяния. Она похудела и подурнела, сосредоточивая свою жизнь на обрывках новостей по Би-би-си, где все чаще мелькало слово «Сталинград», похожее на стук рассыпанной дроби. Несколько раз Би-би-си повторяло фразу, наполняющую душу горькой гордостью:

«…За двадцать восемь дней была завоевана Польша, а в Сталинграде за двадцать девять дней немцы взяли несколько домов. За тридцать восемь дней была завоевана Франция, а в Сталинграде за это же время немецкая армия продвинулась с одной стороны улицы на другую»."

"В кратких, будоражащих снах Тане стал сниться Сталинград – город, где она никогда не была. Вдоль улиц лежали каменные обломки, запорошенные кровавым снегом, и стояли солдаты: светлые, с лицами усталых Ангелов, и темные, в рогатых шлемах древних ариев.