Дом, где тебя ждут

Варвара обняла за плечи седоголовую маму Луизу, почувствовав под ладонью влажную от страха кожу.

Та благодарно улыбнулась:

– Спасибо, Варя! Я знаю, что Бог очень любит тебя, – она посмотрела в направлении кабины пилота и уверенно заключила, – и всех русских.

* * *Мысль подарить Варваре розы пришла к Ладынину после того, как экипаж вертолета доложил об успешном выполнении задания. В это время Ладынин бил мух, налетевших сквозь дырку в марлевой сетке.

При виде майора Лямзина сердце тревожно екнуло, и, чтобы заглушить тревогу, Ладынин прицельно шмякнул по самой наглой мухе.

– Докладывай, Гриша, обстоятельства выполнения задания.

Майор Лямзин – здоровенный детина с ярко-голубыми щелками глаз на круглом лице – застенчиво улыбнулся:

– Да все в порядке, товарищ полковник. Ничего особенного: прилетели, подобрали, отвезли, и никакого риска, – он потер рукой щеку, – обстреляли маленько возле Рио, но мы вираж заложили и ушли. Я координаты унитовцев доложил, их уже накрыли.

От известия про обстрел внутри Ладынина все заледенело. Он медленно развернул и снова свернул газету, поискав глазами очередную муху. Четко вбил ее в стену и только после этого спросил:

– Варвара Юрьевна не пострадала?

– Обижаете, товарищ полковник. Все целехоньки. Высадили в лагере беженцев как новеньких, волосок к волоску. Разве что мальчонку одного укачало. Но мы ему с собой бутылку минералки дали. – Переступив с ноги на ногу, Лямзин переместился поближе к вентилятору. – Ох, и героическая женщина Варвара Юрьевна, жаль, что не наша, а эмигрантка. Ей бы полками командовать, а не у империалистов прислуживать.

– За «прислуживать», я тебя, Лямзин, самым последним в баню пущу, когда пар весь выйдет, – сказал Ладынин, – чтобы знал, на кого хвост подымать.

– Да что вы, товарищ полковник, – с притворным ужасом замахал руками Лямзин, – я после этого рейса за Варвару Юрьевну горой встану. А если надо, могу и букет подарить.

– Ишь ты какой умный. Цветы я и без тебя подарю.

Идея, подаренная майором Лямзиным, вспыхнула и заблестела, как луч прожектора среди ночной саванны.

«Самый прекрасный цветок для самой лучшей женщины – роза порцелана – фарфоровая роза», – подумал Ладынин.

О, это был уникальный цветок нежно-пурпурного цвета, достигавший двадцати пяти сантиметров в диаметре, где из фарфоровых лепестков маленьким факелом возвышалась махровая сердцевина."

"Сегодня ночью принимали важный груз, и спать почти не довелось, наверное, поэтому мозги в полудреме сгенерировали слащавую картину коленопреклоненного рыцаря с дивным букетом роз в стальных рукавицах. Чтобы отогнать навязчивое видение, Ладынину пришлось принять ледяной душ, пробиравший до самых пяток.