Дорогая Жасмин

Джеймс чуть подул на влажную кожу, потянул губами за сосок и нежно прикусил.

— Животное, — пробормотала она и, подняв голову, вонзила зубы в его мускулистое плечо.

— Сучка, — простонал он, с силой вдавливая ее в постель, и, накрыв губами второй сосок, принялся мять пышную грудь. Огромная рука проникла меж шелковых бедер, пальцы погрузились во влажные глубины.

— Иисусе, какая ты горячая! Истекаешь желанием и готова для меня, дорогая Жасмин!

Женщина легко высвободилась и крепко обняла его.

— Войди в меня, Джемми! Сейчас же, иначе я умру!

— Нет, — прошептал он. — Я не успел насладиться этими спелыми плодами, радость моя!

Джеймс отыскал маленький бугорок и стал ласкать чувствительное местечко, ощущая, как он набухает под его сладостной пыткой. Жасмин затрепетала. Ее пальцы впились ему в плечи.

— Ублюдок, — прошипела она. — Я хочу тебя! Хочу! Джеймс счастливо рассмеялся.

— Всему свое время, дорогая Жасмин, — пообещал он и снова принялся целовать ее, одновременно раздвигая сомкнутые лепестки, пока Жасмин не оросила их любовной росой.

— Ну вот, милая, это немного утолит твой голод.

— Ненавижу тебя, — слабо всхлипнула она.

— А я опьянен тобой, — вздохнул он. Их губы встретились, и Жасмин едва не потеряла сознание. — Каждый час в разлуке с тобой я буду вспоминать сегодняшнюю ночь и все другие ночи, проведенные в твоей постели. Стану считать дни до свадьбы, когда назову своей. Жасмин.

Он покрывал быстрыми поцелуями ее рот, сомкнутые веки, кончик носа, маленький упрямый подбородок.

— Скажи, что будешь тосковать по мне все эти долгие недели разлуки.

— Да, черт бы тебя побрал, — с трудом выдавила Жасмин.

Что это с ней? Обычно в такие моменты она старается держать себя в руках, но на этот раз он завладел ее мыслями и чувствами, превратив в беспомощную, потерявшую голову от любви глупышку, и, что хуже всего, она готова все ему позволить. Пусть он возьмет ее грубо, утверждая свое господство, и сделает рабыней всепоглощающей страсти. Боже, она словно вновь стала молодой неопытной девчонкой!

Отстранившись, Джеймс скользнул вниз, и ее груди заныли в предвкушении новой ласки. Стиснув маленькую узкую ступню, Джеймс целовал ее, посасывая каждый пальчик и щекоча языком высокий подъем; затем поднялся выше, к изящной щиколотке, стройной икре, коленке с ямочкой и точеному бедру, потом принялся ласкать другую ногу, и все повторилось снова.

Он начал покусывать пупок, прижимаясь щекой к атласной коже. Жасмин взъерошила его волосы. Каждая частичка ее тела пульсировала желанием. Розовые лепестки набухли и увлажнились капельками женской росы. Джеймс слизнул их, улыбнувшись, когда она вздрогнула и смачно выругалась.