Дорогая Жасмин

И хотя официально лорд Стоукс исповедовал принципы англиканской церкви, втайне он был пуританином, поскольку отвергал папизм и показную мишуру, которые, по его мнению, чернили и порочили чистоту веры. Он полагал, что церковь должна быть образцом и примером для подражания и нести прихожанам слова Создателя, простые и доступные пониманию каждого. Граф Бартрам порицал догмы, торжественные красочные ритуалы и алчность святых отцов. Люди должны следовать библейскому учению, как заповедал Господь, иначе это не было бы записано на скрижалях Святой Книги. Благочестивый аскетизм — вот к чему подобает стремиться истинной церкви!

Однако Ричард Стоукс держал эти мысли при себе, ибо считал, что вера — нечто очень личное и бежит громких клятв. Он ненавидел тех людей, что публично проповедовали на городских площадях, призывая остальных следовать их учению. Кроме того, пуритане, во всеуслышание назойливо провозглашавшие, что готовы умереть за веру, словно намеренно стремились приобрести терновые венцы мучеников. И в самом деле, их преследовали даже больше, чем тех несчастных, которые имели мужество оставаться католиками. Яков Стюарт понимал тех, кто, для вида оставаясь в лоне англиканской церкви, втайне был приверженцем другой веры, — слишком хорошо он помнил судьбу своей матери Марии Стюарт, заклейменной страшным прозвищем еретички. Из-за этого он рано разлучился с матерью, и детство его было одиноким, лишенным тепла и человеческой доброты.

Увы, леди Мэри Стоукс, жена графа, была не столь осмотрительна, как ее муж. Глубоко религиозная женщина за последнее время стала ярой последовательницей пуритан. И отчасти Стоукс винил в этом себя. Большую часть года дела удерживали его в Лондоне, а дети их давно выросли. Старшая дочь жила с мужем в Корнуолле, младшую выдали замуж за йоркширского дворянина. Единственный сын с семьей обитал в фамильном поместье Бартрам-Холл, в Оксфордшире.

Находясь на службе у короля с восхода до заката, граф не замечал, что его жена все больше приобщается к учению пуритан-проповедников. Мэри была женщиной порядочной и честной и не одобряла свободных нравов королевского окружения. У нее не было друзей при дворе, и, оставшись одинокой, графиня превратилась в истую пуританку. К несчастью, слухи об этом дошли до ушей монарха. Граф Бартрам не знал, как это случилось, но Яков Стюарт отнюдь не был доволен новостью.

— Я не терплю кальвинистов. Дики, — заявил он как-то, призвав графа к себе. — Ты знал об отступничестве жены? Кальвинисты отказываются чтить мое право божественной власти. Дики! Придется тебе как следует поколотить леди Мэри, чтобы отвратить ее от ереси. Не правда ли, мои милые мальчики? — улыбнулся он фаворитам.