Дорогая Жасмин

Я не могу любить его, иначе ему не избежать той же участи, что постигла Ямал-хана, Рована и моего милого принца Хэла. Но, Боже, какой он невероятный любовник!»

— Джемми, Джемми! — выкрикнула она, окончательно обезумев. Господи, этого мало! Мало!

Джеймс Лесли понял смущение Жасмин, увидев искаженное страстью лицо, и мгновенно перевернул ее на спину. Он пронзал ее глубоко и сильно, снова и снова. Она нуждалась в нем, хотя сама этого не осознавала.

"О дорогая Жасмин, — думал он, — ты начинаешь любить меня, но еще боишься собственных чувств».

Жасмин, придавленная его тяжестью, безудержно извивалась, поводила бедрами, словно стараясь вобрать его целиком. За прикрытыми веками вспыхивали звезды, и раскаленное наслаждение угрожало ее поглотить. Точно в беспамятстве она сжимала его широкие плечи, сотрясаясь в беспощадных конвульсиях.

Что-то бессвязно выкрикнув, она впилась зубами ему в плечо, и оба содрогнулись в экстазе. Жасмин ощутила, как его горячие соки, излившись, едва не обожгли ее; во рту был соленый вкус крови — на загорелой коже Джеймса краснел отпечаток ее зубов. Жасмин принялась старательно зализывать ранку.

— Сучка, — простонал он, сминая губы Жасмин в неистовом поцелуе, едва не лишившем ее дыхания, и наконец, откатившись от нее, лег на спину. — Иисусе, — едва выговорил Джеймс, — что это было? И всегда между нами будет бушевать такое неистовство?

Сердце, казалось, вот-вот проломит ребра и вырвется наружу.

— Не… не знаю, — всхлипнула Жасмин. Он прав, это настоящее безумие. Она не понимала причин столь неукротимого взаимного желания. Ямал, ее первый муж, обращался с ней как с хрупкой вазой. Рован Линдли был нежным и страстным, как и принц Генри, но такого ей еще не приходилось испытывать. Все эти жгучие, знойные, пылкие ощущения были для нее внове, и в этом бешеном слиянии каждый старался доказать свое превосходство, покорить и укротить другого. Неужели так будет вечно? И хотят ли они этого? Сумеют ли пережить подобное? У Жасмин не было ответа.

Джеймс взял ее руку.

— Как ты можешь говорить, что не любишь меня, после того, что произошло?

— Я не должна любить тебя! Не должна!

— Но ты любишь, — настаивал он, — и я это знаю.

Джеймс бережно привлек ее к себе.

— Почему? И не уверяй, что все мужчины, которых ты любишь, обречены.

— Но это так, Джемми, — в отчаянии пробормотала Жасмин. — Сколько раз я пыталась быть счастливой! Все, что мне нужно от жизни, — преданный муж, здоровые дети и свой дом. Когда убили Ямала, я потеряла ребенка, которого носила в чреве. После гибели Рована осталась вдовой с двумя детьми и беременной третьим. В тот раз я едва не умерла.