Дикарка Жасмин

Одев ее в новую ночную рубашку, он положил госпожу на кровать и накрыл одеялом. Затем сжег простыни в камине. Теперь не осталось никаких свидетельств того, что только что произошло в комнате. Адали удовлетворенно улыбнулся. И Акбар, и Ругайя Бегум одобрили бы его поступок. Их дочь жива. Он пододвинул к кровати стул и устроился у изголовья госпожи. Да. Она была жива!

Глава 17

Почти сорок лет Скай О'Малли де Мариско не видела родины. Когда Елизавета Тюдор отобрала наследные земли Патрика Бурка, она запретила Скай возвращаться туда, хотя потом и отменила указ, рассчитывая получить для Англии братьев О'Малли. Взглянув на живописное озеро Лох-Эрн, Скай шумно вздохнула.

— Самое красивое место на земле! Правда ведь, Адам?

— Когда нет дождя, — согласился с ней муж. — Такую сырость мне выносить не по возрасту, а дожди здесь идут гораздо чаще, чем в Англии, да, пожалуй, где бы то ни было на земле. Мы долго здесь пробудем?

— Море по-зимнему неспокойно, — ответила мужу госпожа де Мариско. — Поезжай, дорогой, если хочешь, а мне придется остаться с Жасмин. До рождения ребенка ей нельзя путешествовать. Это и благодать, и трагедия, что Рован оставил ее с таким прощальным подарком. Ребенок должен родиться в конце июня — начале июля. Если он окажется здоровым, мы вернемся в Англию в августе. Плавание будет не из приятных: на том же корабле нам придется везти тело Рована в Кэдби. — Ее глаза наполнились слезами. — Как это несправедливо, Адам!

Успокаивая, он обнял жену за плечи:

— А ты, девочка, сколько похоронила мужей, прежде чем мы нашли друг друга? Конечно, внучке я не желаю такой судьбы, но уверен, она выйдет замуж снова и, как мы, обретет свое счастье.

— Надеюсь, — вздохнула Скай. Она привыкла к мирной жизни, но последние месяцы были ужасны. Сначала из Ирландии приехал Фергус Даффи с письмом от Куллена Батлера и Адали. Весть, которую он привез, поразила и до глубины души расстроила ее и Адама. Они тут же поспешили в Ирландию, хотя плавание было небезопасным в это время года. Внучку они нашли ослабевшей, горюющей по мужу. Она чудом осталась жива, сказал им Куплен Батлер. Когда через несколько недель после приезда бабушки Жасмин обнаружила, что беременна, радость ее не знала границ. Ребенок станет последним подарком Рована и знаком, думала она, что ей следует жить и дальше и не только ради его памяти, но и ради детей.

— Ты ведь вернешься домой в Англию? — спрашивала ее бабушка. — Возвратишься в конце лета со мной и Адамом в Королевский Молверн?

— Я должна ехать в Кэдби, бабушка, — отвечала Жасмин. — Это дом Рована. Он хотел, чтобы Генри и Индия росли там. Мы говорили об этом как раз перед тем… перед тем, как его убили.