Жаркий Август. Книга вторая

— Все просто, сын, — в темных отцовских глазах проскользнула тень недовольства, — все просто. Она тебя отпустила.

Подняв повыше, продемонстрировал темную папку.

— У меня еще две недели…

— Нет, — Барсадов с легкой улыбкой покачал головой — нет никаких двух недель. Ты свободен с сегодняшнего дня.

— Но…

— Смотри сам, — Игорь Дмитриевич вложил папку в руки сына.

Тимур раскрыл папку, изо всех сил сдерживая дрожь в руках. Пробегал взглядом по строчкам, не понимая ни единого слова, пока не зацепился за дату.

Десятое сентября.

И за фразу: ""зонд дезактивирован"".

И за ""статус объекта: свободен"".

И за изящную Васькину подпись в конце листа.

Только это были не просто листы, это его свобода, которую он держал в руках. Тут же вспомнил, как его крутило ночью. Думал заразу подцепил, а оказалось, зонд дезактивировался, отключаясь от всех жизненно важных центров. Механически поднял руку и закатал рукав. Фиолетовая, некогда яркая татуировка стала тусклой, почти незаметной. Перевел взгляд на браслет — просто мертвый кусок металла.

— Все закончилось, Тимур, поехали домой.

Невольно опять перевел растерянный взгляд на машину, Барсадов это заметил и, покачав головой, произнес:

— Она не придет. Не знаю, что у вас произошло, но Василиса наотрез отказалась ехать сюда со мной. Утром встретила меня у космопорта, передала мне все бумаги относительно твоего освобождения. Отдала вот эту игрушку, — достал из кармана второй браслет, с серым, безжизненно тусклым экраном, — мы с ней вместе позавтракали, а потом она улетела. К себе домой. Я ей обещал перед отъездом все проверить, закрыть, потому что возвращаться сюда она больше не собирается.

Во рту горько стало, противно. Оказывается, нет у них никаких двух недель, и шанса исправить — тоже нет.

Улетела.

Его сейчас даже не заинтересовал тот факт, почему отец так спокойно называет ее по имени, почему она его встречала, и даже обещание проверить все в доме перед отъездом не показалась странным. Потом он непременно вернется к этому вопросу, а сейчас в голове пульсировала только одна мысль.

Улетела.

Конец.

И вроде, радоваться надо вожделенной свободе, а не получалось. Тошно было, в груди болело.

— Ну, показывай, где вы тут обитали, — с интересом озираясь по сторонам, произнес отец.

— Заходи, — Тимур распахнул перед ним двери, пропуская вперед. В ушах по-прежнему шумело.

Она не придет. Улетела.

Все закончилось. Больше он ее не увидит.

Вот и все. И больно, оттого что расстались врагами.

В груди жгло, и никак не отвлечься, не переключиться. Даже внезапно обретенная свобода не казалась такой сладкой, как должно было быть.

— Она просила все перекрыть, машину в гараж, а ключи оставить в тайном месте. Знаешь такое?

— Да, — просто кивнул.