Жаркий Август. Книга вторая

Выдавил сразу две пилюли, закинул их в рот, запив огромным количеством воды, и с трудом проглотил, чувствуя как таблетки медленно, словно нехотя, проходят по пищеводу."

"Крепко зажмурившись, несколько минут просто стоял, прислушиваясь к собственным странным ощущениям, а потом отправился спать. Уже прекрасно понимая, что и сегодня Василису не стоит ждать. Она не придет.

Головная боль так и не проходила. К полуночи уже был готов сам застрелиться, лишь бы горячие искры перестали полыхать в мозгу. По телу судороги пробегали, а в желудке словно свернулся тугим клубком злобный ёж.

Впервые в жизни с ним происходило такое дерьмо. Трясло, ломало и не было сил встать с постели, добраться до аптечки, принять еще горсть обезболивающего.

Жар сменялся жестоким ознобом, и приходилось то скидывать одеяло, то забираться под него с головой. Чертовски хреново, будто кто жилы вытягивает, вспарывает внутренности по живому.

…А потом раз — и все затихло, как по щелчку. И жар ушел, и холод, и боль отступила, оставив после себя неимоверную слабость и дикую жажду.

С трудом, опираясь рукой на стену, дошел до кухни и долго жадно пил, с каждым глотком все больше приходя в себя.

Что это вообще такое было? Думал, мозги расплавятся, а оно взяло и прошло. Само. Исчезло без следа.

Опустил взгляд на мерцающие в темноте электронные часы.

Полночь. Семь минут первого.

Десятое сентября.

Вздохнув, налил еще стакан воды. Выпил его залпом и направился к себе, еще не подозревая, что этот день запомнит навсегда.

Когда ближе к полудню он заметил вдалеке, в самом конце аллеи, синюю машину, внутри всколыхнулся целый ворох эмоций: раздражение, злость, смешавшаяся с безумным облегчением.

Вернулась. Наконец-то!

Четыре дня ее не было дома! Целых четыре дня из тех двух недель, что им оставались. Он уже успел озвереть от собственного бессилия, передумал три миллиона страшных причин, по которым она не возвращается: авария, несчастный случай, маньяки, осложнение после корсета.

Одна картина краше другой.

Вышел на крыльцо и, сложив руки на груди, хмуро наблюдал за ее приближением. Лишь бы удержаться и не начать ее трясти как бестолковую куклу!

Машина подъезжала все ближе. Яркое полуденное солнце бликовало на лобовом стекле, до боли в глазах отсвечивая, так что не мог разобрать даже силуэта водителя. Кожей чувствовал, что смотрит, не отрывая глаз, но сам ничего не видел.

Невесело хмыкнув, потер щеку. Сейчас будет сложно, очень сложно. Она разозлилась, обиделась, впрочем, справедливо, и будет всеми силами отталкивать его.

Ничего! Никуда не денется! Рядом, под одной крышей, укрытые от целого мира они снова найдут общий язык. Главное, что Васька вернулась. Невольно улыбнулся, когда тиски, сдавливающие грудь все это время, рассыпались в прах.

Машина остановилась.