Жар сердец

Дойдя до двери, Морган на мгновение задержался и кинул на нее взгляд; на его лице читалась нерешительность. Но затем повернулся и, выйдя из каюты, оставил ее одну.

Одну и в полном смятении.

Как она могла полностью потерять над собой контроль? Она тут же поняла причину. Страх, смертельная опасность, когда она перебиралась с одной реи на другую, надежда оказаться на свободе и глубокое разочарование – все это она пережила всего за несколько минут.

И еще. Она потеряла голову из–за Моргана Траска.

Одно его присутствие приводило ее в неистовство. Ее кулаки жаждали снова опуститься на грудь Моргана, хотя разумом Силвер понимала, что ей, возможно, надо чувствовать к нему благодарность. После всего что произошло, он вполне мог приказать ее выпороть или избить сам, и никто на это не сказал бы ни слова. Он же отнесся к ней с такой заботой, с какой после смерти матери не относился никто.

Впервые за многие годы Силвер вспомнила о матери. Мэри Хардвик–Джоунс умерла, когда родила сестру Силвер – Элизабет. Силвер было тогда всего пять лет, и поэтому она почти не помнила мать. Зато она всегда вспоминала об Элизабет. Это было самое прелестное, самое доброе, самое деликатное существо, которое Силвер только доводилось видеть.

О себе сказать такого она не могла. Себя она могла назвать лишь своевольной, упрямой и твердолобой. Сестры даже выглядели по–разному. У Элизабет были светло–каштановые волосы и большие синие глаза, которые были, пожалуй, красивее, чем у нее.

Отец очень любил Элизабет. Она всегда была доверчива, открыта, непосредственна. Силвер делала все возможное, чтобы с ее младшей сестрой ничего не произошло. Но не все было в ее силах. Силвер было десять, Элизабет пять, когда по острову прошла желтая лихорадка.

Эпидемия унесла жизни многих людей, особенно рабов, живших в отвратительных условиях и почти не имевших медицинской помощи. У Элизабет и Силвер условия были лучше, но Силвер выжила, а Элизабет – нет. Казалось, отец Силвер не простил ей того, что выжила именно она.

И эту вину он не собирался простить ей никогда.

Морган стоял у штурвала один. Его окружали тьма и вода. В небе поблескивали звезды, которые казались необычайно яркими этой безумной ночью.

Салина избегала его со времени их последнего разговора. Завтра они должны прибыть на Катонгу. Он избавится от нее раз и навсегда, его жизнь вернется к заведенному порядку. Мирное путешествие, о котором он мечтал, наконец станет реальностью.

Внезапно что–то блестящее, узкое всколыхнуло поверхность воды. Что бы это ни было, оно было довольно длинным. Это мог быть дельфин или акула. Морган внимательно проследил за неизвестным объектом, пока тот не исчез в темноте.

– Доброе утро, майор, – услышал он голос Силвер, тихий, но различимый в ночной тишине.