Жандарм

— А вообще сколько одежда стоит?

— Смотря какая.

— Ну хотя бы в среднем. Та же форма наша.

— Ваша форма казне обошлась в двенадцать рублей, — огорошил он меня. — В среднем же обычный костюм у портного, пошитый по вашей мерке и из качественных материалов, вы ниже, чем за десятку не найдете, голубчик.

— Так я хоть и переплатил, но не сильно, получается, — немного ободренный словами мужчины, вздохнул я.

— Не расстраивайтесь, — похлопал он меня по плечу. — Зато теперь внешне вы от рабочего какой-либо фабрики почти не отличаетесь. Вот только за рабочего вас все равно не примут, — снова ошарашил он меня.

— И почему?

— Ну как же. Их уклада жизни вы не знаете. Цен — тоже. Замашки у вас не работяги. Нет-с, никак не сойдете, — покачал он головой.

— Совсем нет вариантов? — хмуро спросил я.

— Ну-у... — протянул Савелий Лукич. — Можете снова сослаться на свою амнезию. Сказать, что очнулись и не помните ничего. Помощи попросить. Вас так вчера разукрасили, что в это как раз легко поверят. А там — и быт рабочего люда узнаете, и остальным они с вами поделятся. Даже могут помочь на первых порах.

— Спасибо, — снова поблагодарил я жандарма, после чего тот сослался на срочные дела и двинулся к главному зданию управления.

Покинув здание, в этот раз пешком я двинулся к московскому вокзалу. Дорогу я уже знал — расспросил у своих новых коллег в столовой. Поэтому потеряться не боялся. Так собственно и получилось."

"Пока шел, старался наблюдать за проходящими мимо людьми. В особенности на мужчин. Подмечал их взгляд, как одеты, как двигаются. И тут же пытался повторить. К вокзалу я уже смог немного наловчиться и моя походка неуловимо изменилась. Это я понял по тому, что на меня перестали коситься окружающие, для которых я казался «непонятным», да по взглядам полиции. Те стали смотреть на меня более строго и свысока. Я перестал быть для них «переодетым барином» и понял это только сейчас. Но это же стало и проблемой, когда я добрался до вокзала и стал ходить вдоль улицы, надеясь заметить воришку или кого-либо из других грабителей. Детину я запомнил хорошо. И по статям и по лицу, а вот остальных — смутно. Тогда в комнате было темно, тусклый свет падал только из окна, слабо освещая койки и спящих рабочих и давая возможность лишь не споткнуться о них. Лицо вора-подростка я тоже запомнил, благо успел его увидеть, когда поймал. Но сейчас с каждой минутой в меня пробирались сомнения, что я смогу их легко найти. Только если вечера ждать, когда все возвращаются с работы, и поймать их на входе в работный дом.

И вот когда я пришел к такой неутешительной для себя мысли, ко мне и подоспели проблемы в виде патрульного полицейского. Усатый городовой в белом мундире и фуражке с саблей на боку сурово шел в мою сторону.