Жандарм

Ни для дам, ни детского белья. Зато оно оказалось на правом столе. Причем в основном детское. Женских платьев было мало, и все они походили друг на друга как солдаты на плацу, различаясь лишь по ткани, да длиной юбок. На центральном столе одежды был самый минимум, и сейчас там были навалены разные мужские костюмы. Но это продлилось недолго. По пути Сергей Терентьевич сделал небольшой крюк и одним слитным движением сгреб все наваленное и кинул на левый стол. Кроме единственного, сейчас подшиваемого Стешкой костюма на центральном столе ничего не осталось.

— Итак, что вам угодно? Костюм на выход? Рубашки? Может, есть конкретный заказ? — тут же показывая, озвученные предложения, затараторил лавочник.

— Что-нибудь попроще, — я скосился на Мирона.

Говорить, что мне нужна одежда, чтобы быть похожим на рабочих, при посторонних не хотелось. Но Сергей Терентьевич все и сам правильно понял.

— Все сделаем в лучшем виде, — кивнул он.

И тут же зарылся в ворох одежды, последовательно откладывая один костюм за другим, пока не вытащил безразмерные серые штаны из такой грубой ткани, что на ощупь была схожа с наждаком, и пиджак под них. Тот тоже был мне на пару размеров больше, чем нужно, но лавочника это не смутило. Отложив это, он стал перебирать рубашки. В сторону полетели белые хлопчатые, вслед к ним пошли и те, что имели хоть какие-то пуговицы. Лишь достав широкую рубашку с небольшим разрезом у горла, где была только одна пуговица, Сергей Терентьевич успокоился и предложил все примерить.

Никакой подсобки, где это можно сделать, в лавке не было. Раздеваться пришлось прямо посреди помещения, лишь отойдя на место рабочего Мирона. Стешка к тому моменту успел не только распороть пиджак, но и сшить шов заново широкой стежкой. Грубо, даже аляповато, зато надежно. Только после этого Мирон достал из за пазухи тканевый кошелек и, прикрыв его рукой, отсчитал деньги.

— Здесь только три рубля! — возмутился подросток, когда получил деньги. — А за мою работу?!

— Долго возишься, — буркнул Мирон и, пока его не остановили, выскочил из лавки.

Стешка злобно прошипел ему вслед проклятья. И тут же его глаза азартно сверкнули — это из моего кармана случайно выпала трехрублевая купюра и россыпь марок. Держал я их в кармане штанов и когда снимал их, карман задрался, и деньги полетели на пол. Я их конечно тут же поднял, но глазастый парень успел их не только рассмотреть, но и мысленно пересчитать и даже заметить, что у меня в кармане есть еще. О чем тут же и сообщил на ухо лавочнику, подскочив к нему, при этом ловко обогнув стол не задев меня.

Облачившись в выданный костюм, я стал похож на пугало и мрачно посмотрел на Сергея Терентьевича.

— Не извольте беспокоиться, ваше благородие, — тут же поднял руки в примирительном жесте тот.