Жаль, не добили

"

"Только все расселись, снова подъехала машина. Из нее высадилась Валентина Митрофановна Юрченко в подчеркнуто недорогом пуховике, с непокрытой головой. Она сделала прическу, старательно уложила густые кудри. Ее сопровождал седовласый мужчина зрелых лет в дорогом зимнем плаще. Шофер остался в машине, охранник скромно спрятался за колонну.

Женщина, цокая каблучками, взбежала на крыльцо. Седовласый мужчина едва поспевал за ней. Водители вышли из машин, закурили. Охранник поколебался, оторвался от колонны и спустился к ним.

Гныш учтиво поклонился.

– Добрый вечер вам, Валентина Митрофановна, и вашему спутнику. Располагайтесь поудобнее. Если желаете привести себя в порядок, к вашим услугам санитарная комната, дверь за камином. Петр Маркович сейчас спустится. Я схожу, потороплю его, если не возражаете. – Гныш устремился вверх по лестнице.

Гости уже освоились. Каждый выбрал себе место. Валентина Митрофановна оказалась во главе стола. Она села, но пока ни к чему не прикасалась.

– Вам здесь нравится, Валентина Митрофановна? – спросила Изольда, подбежав к ней.

– Местечково как-то, – проворчала женщина, осматриваясь. – Но, в общем-то, вполне сносно.

– Вы угощайтесь, пожалуйста, – проворковала Изольда. – Проголодались, наверное, с дороги.

Остальные относились к ситуации куда проще. Обстановка реально располагала выпить и закусить. Спутник Валентины Митрофановны открыл текилу, подтянул к себе блюдечко с лаймом. Встрепенулся официант, принес ему солонку.

– Текилы, Валентина Митрофановна? – обратился к женщине ее спутник.

– Спасибо. – Она презрительно фыркнула. – Я уже вернулась из Мексики. Красного вина, если можно.

Радикалы тоже быстро свыклись с атмосферой. Хрустели гигантские креветки, исчезала с блюд рубленая колбаска. Дорогая горилка потекла в хрустальные стопки.

– Не усердствуйте, хлопцы, – пробурчал Кваснец, но подставил свою рюмку.

Евгений Борисович Ружан, сидевший на другом конце стола, сдался последним. Он почесал затылок, хрустнул миниатюрным тайским блинчиком, потянулся к французскому коньяку и вопросительно покосился на даму с лисьей мордочкой. Та скорчила строгую мину, но согласно кивнула.

Несколько минут гости выпивали и закусывали.

Потом на галерее объявился Гныш в расстегнутом пиджаке. Он улыбался. Официанты отошли от стола, встали у стенки. Один достал из ливреи пачку сигарет и заскользил на улицу покурить. Там по-прежнему дымила большая компания.

– Ну и где ваш Петр Маркович? – проворчал, поднимая голову, Игорь Миронович. – Долго еще ждать?

– Нет, недолго, господа! – воскликнул Гныш. – Петр Маркович уже идет. Он дико извиняется за опоздание. – Касьян прижался к ограждению галереи, неторопливо извлек из-под расстегнутого пиджака израильский «Узи».