Жаль, не добили

Около полудня он поставил машину на парковке в центре городка, перебежал дорогу и вошел в ресторан «Насолода», где была назначена вторая встреча. Заведение было оформлено в украинском стиле, и блюда здесь подавались соответствующие. В ранний час ресторан пустовал.

Касьян прошел в VIP-зал, отделенный от общего дубовыми дверьми. Там сидела миловидная женщина средних лет. Она пила кофе с молоком, с интересом, хотя и немного пренебрежительно, глянула на Гныша. Шевельнулись двое мужчин, один у стойки бара, другой у окна. Женщина сделала им знак. Все в порядке."

"Касьян опять расточал учтивость. Да, мне, солдату, неведомо светское обхождение, но я стараюсь. Дама предложила ему присесть. Подбежал официант и тут же умчался исполнять заказ: тоже кофе, только черный.

Валентина Митрофановна Юрченко представляла бизнес-группу «Захид», которой принадлежали несколько здешних крупных предприятий. Она уже была подготовлена к беседе.

Речевой запас Касьяна разнообразием не отличался. Он говорил примерно то же, что и раньше. К чему война? Ребята, давайте жить дружно! Мол, патриотическая организация, которую я представляю, рада приветствовать группу «Захид» в лице Валентины Митрофановны и надеется на долгое плодотворное сотрудничество, от которого выиграют все.

Беседа не затянулась. Чашки кофе вполне хватило.

Мужчины посматривали на Касьяна с подозрением, но это обусловливалось их профессией. В лице женщины чувствовалось напряжение, но к концу разговора она расслабилась, даже улыбнулась, когда Гныш на прощание неловко поцеловал ей руку.

Третья встреча состоялась через час в холле гостиницы, худо-бедно соответствующей европейским стандартам. В холле сидели трое мрачноватых мужчин плотного сложения, с короткими прическами. У одного из них на тыльной стороне ладони был выколот трезубец, стилизованный под свастику. Все они хлебали баночное пиво, приобретенное в местном баре.

Беседа тоже была короткой и проходила в напряженной, весьма сдержанной обстановке. Собеседники обошлись без рукопожатий.

Касьян не растекался мыслью по древу, доносил свои идеи лаконично, грубовато. Мужчины хмурились, но это была дань имиджу. Они задавали вопросы, Гныш отвечал. По холлу плавали завихрения табачного дыма. Персонал побаивался делать замечания.

Вскоре наступила тишина. Мужчины с короткими стрижками погрузились в размышления.

Потом один из них неохотно сказал:

– Ладно, братан, мы подумаем.

Гныш встал, натянул шапку и покинул гостиницу.

Мужчины переглянулись.

Один из них поднес к уху телефон и приказал:

– Петро, последи за этим кексом!

Касьян Гныш в этот день был открыт, прозрачен для любой слежки. Ему нечего было скрывать.