Жаль, не добили

Это твоя жизнь. Ну так что? Будем говорить? Растопим лед в отношениях?

Под утро бандеровцы сломались и запели. Они не контактировали друг с другом, но их показания в общем и целом сходились. Обессиленные, деморализованные боевики тыкали карандашом в карту, и оба попадали в один и тот же квадрат.

Это было Карпакское урочище, окруженное скалами и заболоченными лесами. Для непосвященного – гиблое место, куда непросто забраться и невозможно выбраться. Но тот человек, который знает тропу и не рассыпается на ходу, выйдет оттуда к Щучьему озеру за сорок минут. К урочищу можно подобраться незаметно, провести с собой небольшой мобильный отряд.

На коротком рабочем совещании Алексей старался взять себя в руки, не радоваться раньше времени. Все очень зыбко, много подводных камней. Боевики опомнятся, откажутся вести отряд или затащат его в какую-нибудь топь в духе Ивана Сусанина. Необходимы скрытое приближение и разведка местности. Действовать надо поэтапно, без дури.

– Без препарата не обойтись, – с иезуитской улыбкой проговорил Греков. – Думаю, справимся, зальем эту прелесть хлопцам в глотки и потащим их на себе.

Подготовка к акции двигалась полным ходом. Алексей связался с Львовом, обрисовал ситуацию и потребовал войск.

– Хорошо, капитан, я свяжусь с командованием округа. Будут тебе бойцы и специальные средства. Но постарайся не погубить людей. Да и себя тоже. Покончи, ради бога, раз и навсегда с Бабулой! – заявил полковник Кусков."

"А после обеда случилось событие, повергнувшее капитана в шок и надолго выбившее его из колеи. К комендатуре подошла грузовая машина. Два солдата выгрузили из кузова бледного мужчину в штатском, из кабины вышел сержант средних лет. Все они двинулась в комендатуру. Солдаты поддерживали бледного парня в испачканной одежде. Вскоре выяснилось, что он не арестант. Сержант ввел парня в комнату. Красноармейцы остались в коридоре.

– Разрешите, товарищ капитан? Это срочно, – сказал сержант. – Из-под Гачевки привезли, колхоз «Красное знамя». Бабула там сегодня порезвился. Это потерпевший. У него, похоже, крыша немного того. Не знаем, куда его девать.

У Алексея неприятно защемило сердце. Он угрюмо разглядывал молодого парня, одетого так, словно тот работал в поле. Грязный комбинезон, резиновые сапоги, измазанные землей. На лице разводы, засохшая кровь. Он явно был не в себе, пережил тяжелое потрясение. На капитана смотрели пустые глаза, лицо подрагивало.

– В коридоре подожди, сержант, – проворчал Кравец, и тот удалился.

В кабинет заглянул Газарян, с любопытством уставился на посетителя, пристроился в углу.

– Присаживайтесь, молодой человек, – сказал Алексей. – Представьтесь, обрисуйте проблему.