Жаль, не добили

«Третью баррикаду нам не одолеть», – уныло подумал Алексей, машинально озирая бойцов.

Свои, по счастью, все были живы. Мелькал Газарян с какой-то придурковатой физиономией. Греков уже подсох после купания, напоминал сморщенного голодающего поросенка. Сутулился Тамбовцев, бледнел и надрывно кашлял. Он весь был засыпан каменной пылью.

Потом снова начался полоумный бред. Останавливать наступление было смерти подобно.

Срывался на фальцет выживший взводный Головаш:

– Снайперы, на исходную! Наблюдать за вершинами скал! Пулеметные расчеты, прикрывать продвижение, поддерживать огнем!

Сделать это в узком пространстве было проблематично, но такая мелочь никого не волновала. Людей гнала в бой ярость, жажда поквитаться. В таком состоянии уже не думаешь, что могут убить. Бойцы рвались через скалы, стреляя во все щели.

Алексей оказался в первых рядах, слышал, как Тамбовцев дышит в затылок.

– Быстрее! – поторапливал Збруев. – Еще быстрее!

Все же бандеровцы подловили их!

Нагромождения скал становились какими-то сумбурными, пропадали монолитность и сплошные стены, появлялись какие-то щели, пещеры, спуски с террасами. На них и засели пулеметчики, которых солдаты, конечно же, не заметили. Они открыли бешеный огонь сверху вниз, в первую очередь по своим «коллегам».

Пулеметные расчеты наступающих были подавлены. Кто-то бросился перехватить РПД из ослабших рук и тоже повалился замертво. Тропу и всех, кто на ней находился, крошил свинец.

Наличие фаустпатронов у бандеровцев оказалось дополнительным сюрпризом. Заряды взрывались в гуще солдат, отламывали от скал массивные пласты. Дым и пыль висели в воздухе, мешали прицеливаться.

Самые благоразумные солдаты бросились обратно. Им удалось выйти из-под обстрела. Остальные попали в огненную западню. Впереди и сзади взрывались гранаты. Выжившие бойцы пытались вести ответный огонь, но каменная пыль мешала им прицеливаться. Они не видели мишеней и били наобум. В кого-то попадали. Посыпалась крошка, и на головы солдатам сверзился бородатый бандит с раскроенным черепом.

В первые мгновения этого безумия Алексей прижался к стене, ощутил пустоту и втиснулся боком в узкую щель. Поэтому взрыв, прогремевший неподалеку, вызвал в нем преимущественно моральные страдания. Он как-то ухитрялся поднимать автомат, стрелять по вспышкам.

В столбах пыли метались люди. Одни бежали вперед, другие назад. Валялись мертвые, стонали раненые. Самые злые еще огрызались, посылали проклятых бандеровцев по популярным адресам.

Рядом кто-то упал. Алексей выдавился из щели, перевернул бедолагу. Тамбовцев! Но нет, живой, просто оступился. Тот кашлял, начал вставать, держась за камень, цеплялся за ремень автомата.

Огонь сверху достиг апогея. Гремели взрывы.