Зеркало сновидений

 — Как же я раньше не догадался…

Он сел за стол, оперся головой на руки и задумался.

— Да, конечно, это все объясняет, — пробормотал Арсений со вздохом. — А я-то, дурак, поверил… — Он встряхнулся. — Хотя позвольте, почему обязательно дурак? Другие ведь тоже оказались не умнее… — Молодой человек поглядел на дневник, который так и остался лежать в ящике. — И что мне теперь прикажете делать?

Вопрос ушел в никуда. На улице проехал чей-то экипаж, и по цоканью копыт Арсений машинально определил, что запряженные в него лошади бежали ровной рысью.

«Да, что же мне делать? Неудобно-то как… Словно я обманщик. И профессор Ортенберг поверил, что мы с Ольгой видим одинаковые сны… Говорил даже, что напишет о нас статью. Нет, не то, дело вовсе не в статье… Я написал о женщине в подвенечном платье, и она умерла. Потом один из близнецов едва не погиб… А сейчас…»

Некоторое время Арсений сидел за столом, покусывая губы, и на его лице читалась странная смесь переживаний — нерешительность, вызов и что-то еще. Наконец он передернул плечами, сказал, обращаясь неизвестно к кому: «Так точно, господин поручик, мы еще поглядим», — усмехнулся и вытащил дневник из ящика.

Аккуратно проставив дату, молодой человек написал следующее:

«Снова сон. Я нахожусь на городской улице, но не узнаю домов. Потом я вижу сфинкса и во сне догадываюсь, что это Египетский мост в Петербурге. В воде я замечаю женщину. Она мертвая. Я подхожу ближе и понимаю, что это Варвара Дмитриевна».

Одни люди с момента пробуждения почти сразу включаются в будничную рутину, думая о том, сколько им предстоит сделать за день, другие просыпаются, чувствуя себя не лучше старой тряпки, по которой долго и усердно топтался весь мир, а Базиль всегда вставал ото сна в наилучшем расположении духа. В разные годы жизни разные обстоятельства наполняли его довольством; когда-то он радовался, что молод и нравится женщинам, позже — что преуспел и что дети быстро растут, еще позже — что многие его сверстники стали развалинами, а сам он еще о-го-го и нравится женщинам по-прежнему. Сейчас, машинально шевельнув правой рукой, он почувствовал небольшое неудобство и вспомнил, что дражайшая половина вчера запустила в него свои когти, но даже это не смогло омрачить его хорошего настроения. Он подумал об очаровательной Лили, с которой у него сегодня было назначено свидание, и улыбнулся.

«Хорошо, что Варя меня вчера не укусила, а то пришлось бы обращаться к доктору по поводу бешенства, — помыслил Истрин, чувствуя, как его распирает от смеха. Мало кто знал, что казавшийся таким важным и самодовольным Базиль был вовсе не чужд самоиронии, хоть и остерегался проявлять ее на людях. — К тому же бешенство не лечится. Воображаю, как я пришел бы… ну, например, к Дегурову.