Зеркало сновидений

Может быть, это не совсем разговоры, — поправился он, — но ты понимаешь, что люди говорят, и знаешь, что именно они говорят.

— Вот, вот, — подтвердила Оленька, энергично кивая. — Именно так!

— Скажите, а выстрел, который вы слышали во сне, был из пистолета или ружья? — поинтересовался Володя ангельским голосом. По правде говоря, он понятия не имел, есть ли между ними разница, но надеялся, что Арсений запутается и так или иначе выдаст себя. Однако проклятый поручик даже не обратил внимания на то, что ему пытались расставить ловушку.

— Интересный вопрос, — пробормотал он, хмурясь. — Но в моем сне не было ни ружья, ни пистолета, ничего такого. Я просто помню, что выстрел был совершенно отчетливый, и… и довольно громкий, то есть во сне мне так показалось, потому что трудно, знаете, точно описать то, что видишь…

— Должно быть, профессор Ортенберг от вас в восторге, — ввернул Коля. — Такой интересный случай!

— Он ужасно въедливый, — сказала Оленька, оживляясь. — Он учинил мне… как это называется в романах? Допрос с пристрастием, да?

— А мне учинила допрос с пристрастием баронесса Корф, — неизвестно к чему сообщил Ларион. — Она почему-то думала, что Лизу отравили.

Машенька подпрыгнула на месте.

— Ларион! Ну ей-богу, сейчас не время для ваших фантазий…

— Это не фантазии, — обидчиво возразил студент и принялся взахлеб рассказывать о том, как Амалия осматривала спальню Лизы, какие вопросы баронесса задавала и как она была разочарована, когда Ларион убедил ее, что ни у кого не было ни малейшей возможности отравить девушку.

— Послушайте, — пробормотала Оленька, глядя на него широко распахнутыми глазами, — вы ведь все это сейчас выдумали, правда? Не может быть, чтобы баронесса Корф вела себя как… как какой-нибудь сыщик. Такая дама, как она…

— А что она за дама, кстати? — спросила Машенька напряженным голосом.

Оленька беспомощно воззрилась на подругу.

— Ну… я хочу сказать, великосветская… Нет, Ларион, — заключила она решительно, тряхнув головой, — вы все это выдумали! Чтобы я поверила, что она стала так себя вести…

Студент стал сбивчиво уверять ее, что он рассказал чистейшую правду и что баронессе Корф и впрямь не дает покоя то, что случилось в доме Левашовых. Машенька молчала и хмурилась. Арсений находился в затруднении: он видел Амалию всего два раза, и то, что о ней говорил Ларион, шло вразрез с тем впечатлением, которое она произвела на поручика. Он был почему-то уверен, что ее больше всего заботят собственные дела и что круг, в котором она вращается, ее более чем удовлетворяет. Но тут он вспомнил ее безжалостные золотые глаза, устремленные на него самого при первой встрече, — глаза, которые словно хотели проникнуть в самые сокровенные тайники его души, — и заколебался.