Зеркало сновидений

Ей также бросилось в глаза, что молодой поручик необыкновенно угрюм, а Оленька кажется бледной и нервозной. Но стоит отдать профессору должное: он заговорил с ней так участливо и доверительно, что девушка успокоилась и раз или два даже улыбнулась в ответ на его попытки пошутить. Расспросив Оленьку о ее сне, профессор взялся за Арсения, который оказался куда более крепким орешком. Он отвечал односложно и словно через силу, стойко игнорируя все попытки собеседника расположить его к себе. У Амалии сложилось впечатление, что внимание публики скорее тяготит молодого человека, и она подумала, что отцу и мачехе пришлось приложить определенные усилия, чтобы убедить его прийти на вечер.

— Весьма вероятно, госпожа графиня, — отозвался профессор и заговорил о других случаях, в которых сны так или иначе предсказывали судьбу. Среди прочего он рассказал, как в одном немецком городке была убита девочка. Полиция не знала, где искать убийцу, но тут местный художник увидел сон, а во сне — картину, на которой была изображена жертва и ее преследователь. Проснувшись, он нарисовал картину, причем фигура преследователя вышла настолько убедительной и зловещей, что полицейские решили на всякий случай проверить, не живет ли в окрестностях похожий на него человек. Они действительно отыскали его и при обыске нашли доказательства, уличающие его в убийстве.

— Кажется, у госпожи баронессы есть возражения, — заметила Хвостова, от которой не ускользнуло скептическое выражение лица Амалии.

— Разумеется, ведь о том, что сон был, известно только от самого художника, — усмехнулась та.

— Полагаете, никакого сна на самом деле не было? — не удержался Арсений.

— Я не исключаю, что художник стал свидетелем убийства и решил таким оригинальным образом привлечь внимание к своему творчеству. Либо еще хуже: он сам был убийцей, сочинил сон с картиной и подбросил другому человеку улики, чтобы отвести от себя подозрения.

— Но если задержанный признался… — начал профессор.

— Слабый человек под давлением может признаться в чем угодно, — отрезала Амалия.

Профессор Ортенберг нахмурился. Он чувствовал, что красивая белокурая дама в сиреневом платье не верит ему и что под ее влиянием аудитория начинает колебаться. Однако у него было одно неоспоримое преимущество — авторитет, подкрепленный ораторским талантом. Последующие несколько минут он употребил на целую речь о неизведанном, о ясновидении, о том, что грань между уже сбывшимся и предстоящим порой удивительно тонка и сны обладают способностью сводить ее на нет. Он употребил массу красивых, но малопонятных слов вроде «тонкие психические связи», «неизвестные аспекты человеческого восприятия» и «причуды сознания».