Зеркало сновидений

 — Молодняк!

Сергей Васильевич был не настолько самоуверен, чтобы забыть, каким был в молодости он сам, но сейчас он предпочитал иметь дело с людьми взрослыми и состоявшимися, которым не надо делать скидок на возраст или разжевывать элементарные вещи.

— Кажется, мы тут заговорились, — сказал он. — Пора возвращаться к тетушке. Она, должно быть, недоумевает, отчего нас так долго нет.

— Да, в самом деле, — рассеянно отозвалась Амалия, думая о чем-то своем. — Поезжайте с ней к Левашовым. Ей будет легче, если вы будете рядом.

Тут, надо признаться, Ломов рассердился.

— Сударыня, — проскрежетал он, — смею вам напомнить, что наш долг…

— Нет, — твердо промолвила Амалия, — о долгах поговорим потом. Мне нужен ваш зоркий глаз и превосходный здравый смысл. Присмотритесь к людям в доме, послушайте, о чем они будут говорить. И пожалуйста, отнеситесь к этому всерьез, а не как к моей прихоти. Хорошо?

— Вы могли бы сами туда поехать и разузнать все, что вас интересует, — не удержался Ломов.

— Я так и сделаю, — кивнула Амалия. — Но вы отправитесь туда отдельно от меня. Позже мы сравним наши впечатления.

Сергей Васильевич нахмурился. Ему было что возразить своей собеседнице, но он неожиданно поймал себя на мысли, что совершенно не хочет с ней препираться. Нет слов, баронесса Корф умела приказывать.

— У вас есть какие-то соображения? — спросил Ломов напрямик.

— Слишком много совпадений, — медленно проговорила Амалия, глядя ему в глаза. — Два разных человека в одно и то же время видят один и тот же сон, а потом девушка умирает именно так, как было показано во сне. Что-то тут нечисто.

— Но вы же говорили, что Арсений Истрин видел другой сон, просто вообразил, что… — начал ее собеседник.

— Я не знаю, что там видел господин Истрин, — отрезала Амалия таким тоном, что у Ломова, хоть он был вовсе не робкого десятка, по коже побежали мурашки. — Я знаю, что происходит нечто странное, и хорошо бы в нем разобраться. Вот, собственно, все, что я пока могу сказать.

Оленька больше не плакала. Она находилась в том зыбком, подавленном состоянии, которое вызывает неожиданно обрушившееся горе после того, как кончаются слезы, силы и слова. Доктор сказал, что Лиза умерла, мама рыдала, и на нее было страшно смотреть, отец словно окаменел… Но Оленька не находила в себе сил думать о смерти. Воображение переносило ее в те недавние — и, как выяснилось теперь, счастливые — дни, когда Лиза была рядом, когда тень того кошмарного сна еще не нависала над ними, когда они…

Отношения сестер не всегда были ровными, и младшей случалось бунтовать против старшей; но теперь Оленька понимала, что все их ссоры были вызваны, по сути, пустяками, и глубоко сожалела о каждой из них.