Зеркало сновидений

 — Я откопала шаль для свахи, Машеньке пойдет.

— Они все в плохом состоянии, к тому же видно, что их перешивали по несколько раз. — Лиза снова чихнула и наклонилась, вынимая со дна сундука очередной наряд. — Соня, посвети-ка… — Горничная подошла ближе и подняла лампу, которую держала в руке. — А вот это миленькое платье. Смотри-ка, его даже не перешивали… И желтенькое! Желтый мне идет…

Платье было хоть и старомодное, но такое красивое, что сердце Оленьки мягко подпрыгнуло в груди.

— А для меня ничего нет? — спросила она, стараясь говорить как можно небрежнее.

— Можешь сама посмотреть, — отозвалась Лиза. — Что-то я устала рыться в этих сундуках. — И она опять чихнула.

Лиза удалилась, унося с собой наряд для роли Агафьи Тихоновны и шаль для свахи. Оленька залезла в сундук, но в нем уже ничего не оставалось, кроме старого корсета и того, что сначала показалось девушке почти невесомой тряпочкой, сильно пожелтевшей от времени. Приглядевшись, Оленька поняла, что держит в руках свадебную фату.

— Лиза! Лиза, это я, Оля!

От волнения не рассчитав сил, она стукнула костяшками пальцев по двери так сильно, что они заныли.

— Ну что ты кричишь, — отозвалась Лиза из-за двери. — Входи.

Держа в левой руке фату, а правой тряся в воздухе, чтобы утихомирить боль, Оленька влетела в спальню сестры.

— На тебе лица нет, — сказала Лиза. — Что случилось?

— Я нашла фату. — Оленька перевела дыхание. — Она лежала внизу, на самом дне. Платье… понимаешь, платье, которое ты забрала, — оно подвенечное.

— Оно не желтое, — поторопилась объяснить Оленька. — Оно белое, пожелтевшее от времени. Подвенечное платье! — Она готова была расплакаться, видя непонимающее выражение на лице Лизы. — Помнишь, что было во сне?

— А-а, — протянула Лиза. — Мертвая женщина в подвенечном платье. Да, помню.

Оленька перевела дыхание.

— Лиза… Лиза, тебе лучше его не надевать. Я не суеверная, но… Понимаешь… Все-таки…

Ей не хватало слов, чтобы выразить, как она беспокоится за старшую сестру. Оленька запнулась.

— Ай-ай-ай, — сказала Лиза, укоризненно качая головой. — Как нехорошо. Как мелко!

— Мелко? — Оленька вытаращила глаза. — Лиза, ты о чем?

— Ты хочешь отобрать у меня платье, потому что знаешь, какой оно произведет эффект, — объяснила Лиза, глядя на нее с иронией. — Поэтому ты ссылаешься на сон, которого не было.

— Врунишка, — сказала Лиза обидным тоном, тем самым невыносимым тоном, который старшие сестры словно нарочно припасают для младших и провинившихся. — Оля, я же вижу насквозь твои хитрости. Это даже не смешно!

У Оленьки задрожали губы. Она подошла к двери и остановилась.

— У меня и в мыслях не было просить платье для себя, — выдохнула она. — Я просто не хотела, чтобы ты его надевала. Только и всего.