Этрусское зеркало

Я боялась другого: если брат узнает, то устроит грандиозный скандал, и на моей карьере модели будет поставлен жирный крест.

Мне составили удобный график, который позволяет продолжать учебу в институте. Правда, домой я теперь возвращаюсь не после четырех-пяти вечера, а в девять-десять. Домашним я говорю, что занимаюсь вечерами в компьютерном классе или сижу в библиотеке. Они верят.

Глеб не стал меня отговаривать, но я сразу поняла - он не в восторге от моего рассказа. У мужчин сильно развито чувство собственности, и Глеб не оказался исключением. Он отвел глаза и долго молчал. А потом спросил:

- Зачем тебе это? Девушка, читающая стихи Микеланджело… и модель. Несовместимо.

- Почему? - удивилась я. - Микеланджело был не столько поэтом, сколько художником и скульптором. С каких это пор красота форм превратилась в нечто постыдное?

Глеб замкнулся. Мы впервые не поняли друг друга. Размолвка длилась недолго, но на чистоту наших отношений, наших помыслов легла первая легкая тень.

Я знаю, что сказала бы моя мама, узнав о моем желании поработать моделью."

"- Алиса! Зарабатывать телом - удел тех, у кого недостаточно ума. Неужели Бунин и Толстой не воспитали в тебе внутреннего достоинства, которым отличались лучшие русские женщины?!

Что на это возразишь? Я так и не смогла создать для себя тот идеал женственности, которому могла бы соответствовать. Я создала скорее идеал любви, которую желала бы испытать.

Мужчина моей судьбы должен… Впрочем, я и этого не знаю.

Одно происшествие неожиданно проложило разделительную черту между моей прошлой и нынешней жизнью. Я по-другому посмотрела на себя, на Глеба. Я усомнилась в своих идеалах… Я заглянула в неизведанные, темные уголки своей души и ужаснулась. Оказывается, я совсем, совсем не знала себя, не знала своих желаний. Я поняла, что чувства… рождаются в новых переживаниях.

- Всеслав! - крикнула Ева, отрываясь от записок Алисы Данилиной. - Ты знаешь, что сестра твоего друга помимо учебы работала в модельном агентстве?

- Нет, - отозвался сыщик.

Он как раз сделал перерыв в телефонных разговорах и вошел в гостиную, где Ева, улегшись на диван и распустив мокрые волосы, читала тетради сбежавшей девушки.

- Представь себе, что благовоспитанная Алиса чуть ли не нагишом разгуливает по подиуму…

- Так уж и нагишом! - перебил ее Смирнов. - И почему женщины столь безжалостны друг к другу?

Ева смутилась. Алиса была ей симпатична, но…

- Ты прав, - призналась она. - Между женщинами постоянно существует дух соперничества, с младости до старости. Я пытаюсь искоренить это в себе.

- О!

Всеслав округлил глаза и хмыкнул.

- Не паясничай! - возмутилась Ева. - Терпеть не могу этой твоей театральщины!

- О! - с той же интонацией повторил он.

Ева не выдержала и прыснула со смеху.