Зеркало для двоих

Юля смотрела на эти коротковатые розовые ноги, на бесстыдно обнаженные бедра, на губы, хлопающие друг о друга, как две толстые лепешки, и чувствовала, как кровь приливает к щекам… Что эта девка делает в квартире ее мужчины? В квартире, где они провели свои первые незабываемые ночи. В квартире, где хранится Юркина знаменитая «поросячья» коллекция и стоит подаренная ею, Юлькой, свинья-копилка. А на спинке у свиньи помадой написано: «Я тебя люблю!»… Да и сама помада тоже до сих пор валяется на полочке в ванной. Хорошая, между прочим, помада, ревлоновская. Хотела ведь забрать, да все некогда было. А теперь ею, наверное, мажется эта рыжая сучка…

— А вы, простите, кем Юрию Геннадьевичу приходитесь? — Юлька постаралась придать своему дрожащему голосу хоть немного светской любезности.

— Невестой, — просто ответила Симона. И спрашивать стало не о чем.

Юля пробормотала еще что-то по поводу неподписанных банковских документов. Потом, спохватившись, добавила, что Юрия Геннадьевича можно и не беспокоить — дело не срочное. Симона вежливо кивала, переминаясь с ноги на ногу, и с тоской ожидала момент, когда можно будет закрыть дверь. А потом Юлька ушла, попрощавшись с новоявленной «невестой» и со своими глупыми, неоправдавшимися надеждами…

* * *Слухи в банке «Сатурн» распространялись со скоростью, обычной для любого полуженского коллектива. А экономический отдел вообще всегда и все узнавал первым. Поэтому визиты Симоны очень скоро начали вызывать особое, пристрастное внимание. Да и появлялась она теперь в банке значительно чаще, чем в прежние времена.

Галке уже изрядно поднадоело петь, как дрессированной канарейке, и поэтому сегодня она ограничилась кратким:

— Наша Симонка идет.

Женское население экономического отдела, как по команде, бросило свои компьютеры, списки, «платежки» и занялось более важным делом — наблюдением за коридором. Юлька лишь на секунду оторвалась от экрана монитора, но, наткнувшись на изучающий Галкин взгляд, снова опустила голову и начала яростно колотить пальцами по клавиатуре.

— Что-то ее долго нет, — озабоченно проговорила Оленька, продолжая автоматически подпиливать ногти на правой руке.

— Она в туалет зашла, — объяснила Галка. — Кстати, очень правильно поступила. А то вдруг от радости при встрече с… дядюшкой что-нибудь произойдет…

— Ну, я думаю, Симона совсем не к дядюшке в последнее время зачастила… — Оленька бросила красноречивый взгляд на Юльку и неожиданно добавила: — Это же надо быть такой сволочью!

Юлька покраснела, но ничего не сказала.

— Это ты кого сволочью называешь? — Тамара Васильевна поднялась со стула, одернула розовую в белый цветок ангорскую кофту и включила чайник в розетку. — Юльку, что ли?

— Да вы что! — обиделась Оленька.