Чехов. книга 9. Старое зеркало

— Интересно, почему кустодии до сих пор про него не узнали?

— Потому что пропадают не люди, а призраки, — ответил я. — До них никому нет дела. А они не могут подавать заявления в жандармерию. Да и думаю, никто в городе, кроме призраков, само собой, не замечает, что привидения начали исчезать.

— Наверное вы правы, Павел Филиппович, — после недолгого молчания, признала Нечаева. — Об этом я не подумала. Но у меня еще один вопрос.

Я обернулся к девушке, и она произнесла:

— Как этот некромант влияет на мастерскую Пахома? Или массовое развоплощение призраков так скверно сказывается на работе?

— А вот на этот вопрос у меня нет ответа, — признал я. — Но думаю, мы все узнаем, когда найдем некроманта. Или шамана, если это он и есть.

Машина свернула во дворы и остановилась напротив одного из доходных домов. Фома заглушил двигатель и обернулся к нам:

— Здесь, вашество, — произнес он и добавил, — Место тут хорошее.

— Потому что нет платных парковок? — усмехнулся я.

— Смотрите, вашество, у дома стоят велосипеды. В плохих местах никто бы не стал их оставлять так запросто. Даже пристегнутые к решетке.

— А ты голова, — хмыкнул я. — Спасибо.

— Но я все равно с вами пойду, — сообщил Питерский. — На всякий случай.

Я вышел из авто, придержал дверь, и протянул руку, помогая Нечаевой. Секретарь улыбнулась, принимая помощь. И мы направились к дому.

Общежитие, в котором жил Семен, было в высоком здании из красного кирпича. И к моему удивлению, во дворе не было ни одного из местных завсегдатаев. Из тех, кто по вечерам распивают во дворах спиртные напитки. Сам же двор тоже вызывал удивление.

Все скамейки были новыми, совершенно целыми и покрашенными. Как и две детские площадки с яркими домиками, песочницами и качелями.

— Работящие люди, — словно прочитав мои мысли, довольно отметил Фома. — И руки у них растут откуда надо. Это сразу видно.

В этом я был с Питерским согласен. Мы прошли по дорожке к парадной, поднялись по ступеням и подошли к двери как раз в тот момент, когда створка открылась, выпуская женщину, которая вела малыша. Питерский тут же услужливо придержал дверь, помогая даме выйти.

— Спасибо, — произнесла она, выводя мальчика. Ребенок остановился на крыльце, и с восторгом взглянул на Питерского. И на секунду мне показалось, что малец понимает, кто скрывается под человеческой личиной слуги. Но женщина потащила паренька в сторону площадки.

— Кися, — произнес он, счастливо улыбаясь.

— Дома кися ждет. Вернешься и будешь ее кормить, если она тебе разрешит.

Малыш помахал нам, потом развернулся и послушно затопал рядом с матерью.

Фома же шагнул в холл. Я покачал головой, и последовал за ним."

"— Какой этаж, вашество? — уточнил Питерский, останавливаясь у лифтов.

— Нам нужно найти управдома, — ответил я.