Незнакомец в зеркале

Дэвид не только не стыдился того, что его могут увидеть с Жозефиной, но, казалось, был горд и счастлив. И она любила его еще больше за это и еще по тысяче других причин: за внешность, доброту, понимание и просто за невероятное счастье быть вместе с ним.

Девушка никогда не думала, что на свете могут существовать такие чудесные люди. Каждый день после работы она теперь встречалась с Дэвидом. Ей с четырнадцати лет приходилось отбиваться от мужчин, которых привлекала очевидная чувственность девушки. Они постоянно пытались ущипнуть Жозефину, обнять, схватить за грудь или запустить руку ей под юбку, считая, что таким образом возбудят в ней желание. Но у Жозефины подобные выходки ничего, кроме отвращения, не вызывали.

Дэвид Кеньон был совсем другим. Иногда он обнимал ее за плечи, случайно прикасался, и тело Жозефины мгновенно охватывало огнем. Никогда ни к кому она не испытывала подобного. В те дни, когда они с Дэвидом не виделись, Жозефина не могла думать ни о ком другом.

Время шло, они все чаще и чаще бывали вместе, и наконец Жозефина поняла: свершилось чудо – Дэвид тоже любит ее. Он делился с ней своими заботами, рассказывал о неполадках в семье.

– Мать хочет, чтобы я взял в свои руки управление делами, – объяснил он девушке, – но мне еще не ясно, стоит ли посвящать этому всю жизнь.

Финансовые интересы Кеньонов, помимо нефтяных скважин и нефтеочистительных завалов, включали еще и огромное скотоводческое ранчо, сеть отелей, несколько банков и большую страховую компанию.

– Неужели ты не можешь попросту отказаться, Дэвид?

– Не знаешь ты моей матери, – вздохнул тот.

Жозефина встречала мать Дэвида, миниатюрную женщину (казалось невероятным, что такой высокий мужчина мог появиться на свет у столь хрупкого создания), родившую трех детей. Она очень болела во время и после каждой беременности и перенесла тяжелый сердечный приступ после третьих родов. Все эти годы она не уставала описывать детям свои страдания, и те выросли в уверенности, что мать намеренно рисковала жизнью, чтобы произвести их на свет. Именно благодаря этому она была непререкаемым авторитетом в семье и без зазрения совести пользовалась этим.

– Я хочу идти своим путем, но не могу причинить боль матери, – сказал Дэвид. – Честно говоря, доктор Ли предупредил, что ей уже недолго быть с нами.

Как-то Жозефина призналась, что мечтает отправиться в Голливуд и стать кинозвездой. Он взглянул на девушку и тихо, но твердо ответил:

– Я не позволю тебе уехать.

Сердце ее бешено заколотилось. Молодые люди проводили вместе все вечера, и близость между ними все росла. Происхождение Жозефины не играло никакой роли для Дэвида – в нем не было и капли снобизма.