Незнакомец в зеркале

Позже Тоби пожаловался Клифтону Лоренсу:

– По-моему, я ему не понравился.

– Этому пареньку на совещании.

– А тебе что до этого? Какое-то ничтожество! Тридцать третий заместитель заместителя!

– Он мне и слова не сказал, – переживал Тоби. – Я совсем ему не нравлюсь.

Тоби был так расстроен, что Клифтону пришлось разыскать молодого человека. Он позвонил ошеломленному администратору среди ночи и поднял его из постели. Тот, услышав, в чем дело, воскликнул:

– Я?! Да я считаю его лучшим комиком во всем мире!

– Тогда, дорогуша, сделайте мне одолжение: позвоните ему и повторите то, что сейчас сказали.

– Позвоните Тоби и скажите, что он вам нравится.

– Ну конечно, обязательно позвоню с утра.

– Лучше сделайте это немедленно.

– Но ведь сейчас три часа ночи!

– Не имеет значения. Он ждет.

Молодой человек, полностью сбитый с толку, набрал номер Тоби. Тот снял трубку при первом же звонке.

Администратор нервно сглотнул:

– Я… я только хотел сказать, что вы потрясающий актер.

– Спасибо, приятель, – ответил Тоби и повесил трубку.

Свита Тоби все росла. Иногда, проснувшись среди ночи, он звонил друзьям, приглашая сыграть в покер, или будил О’Хэнлона и Рейнджера и приказывал созвать производственное совещание. Часто Тоби вообще не ложился и всю ночь смотрел дома фильмы в компании трех Маков, Клифтона Лоренса, нескольких старлеток и прихлебателей.

И чем больше людей суетилось вокруг, тем горше становилось одиночество Тоби.

Наступил ноябрь 1963 года, и последнее осеннее тепло уступило место тусклому негреющему свету. По утрам город окутывал холодный туман, начались первые зимние дожди.

Каждое утро Джилл Касл заходила в аптеку Шваба, но теперь ей казалось, что там велись те же разговоры, что вчера, позавчера и неделю назад. «Одержимые» судачили о том, кто потерял роль и почему, злорадствуя, делились впечатлениями об уничтожающей рецензии на фильм или игру какого-нибудь актера – жалкие радости неудачников, погребальная песнь ничтожества. Джилл постепенно начала бояться, что становится такой же, как они. Девушка была по-прежнему уверена, что когда-нибудь добьется успеха, но, глядя на давно знакомые лица, понимала, что все люди питают такие же надежды. Что, если они просто потеряли связь с реальностью, живут мечтой, которой никогда не суждено осуществиться?

Джилл стала для этого сборища кем-то вроде матери-исповедницы; к ней все приходили со своими бедами. Девушка выслушивала и пыталась помочь, чем могла: советом, несколькими долларами или находила место для ночлега. Она редко встречалась с мужчинами, потому что была полностью поглощена своей карьерой и, кроме того, пока не встретила человека, который бы ей понравился.