Землянка по ту сторону неба Хайд

До боли сжав кулаки, мужчина кивнул, соглашаясь и принимая правила. Ему не оставалось ничего другого, кроме как послушно выполнить поручение. От предстоящего в его груди начинало звенеть, а адреналин подскакивал до немыслимых высот. То, что они собираются сделать, навсегда заклеймит их преступниками без права на амнистию. Но выбора не было. Покидая место сбора, он думал лишь о том, что впервые в жизни у него появилось желание пойти против воли главного.

22 глава

Адриан

Я несколько дней пытался понять, кто же скрывался под псевдонимом Птица. Постоянно находился среди девушек, пытаясь воскресить в памяти тот аромат, из-за которого внутри всё переворачивалось.

— Риан, ты как? — казалось, Лоренс специально подкрался — так неожиданно прозвучал его вопрос. А может, это я сильно увлёкся поиском той самой?

— В норме.

— Странный ты стал какой-то. После стартрека будто подменили.

Мышцы напряглись, и я весь подобрался, чуть ли не вставая в боевую стойку. Я искал подвох во всём — в случайно оброненных фразах, в движениях и малейшем отклонении от привычного поведения. Всё время казалось, я что-то упускаю. Вот-вот — и разгадка откроется, но оно снова ускользало от меня. Я бесился. Ночами рвал и метал, с остервенением крутя штурвал в тренировочной комнате.

Смотритель уже даже не задавал вопросы, какого хрена я припёрся на ночь глядя. Я изводил сам себя. Я понимал это, но ничего не мог с собой поделать. Меня сжигало изнутри чувство собственной беспомощности, так несвойственное ни одному из тенорцев. И из-за этого я желал найти незнакомку ещё больше."

"— Сказал же, что всё в порядке, — рявкнул я на друга и вышел из аудитории, столкнувшись с преподавателем в дверях.

— Адриан, вы забыли, что у нас сегодня практикум? — профессор говорил что-то ещё, назойливо повторяя моё имя и взывая к чести кадета, но мне было плевать. Что-то надломилось, и изменить это я мог только одним способом — найти Птицу.

Встречные кадеты предпочитали сторониться меня, опасливо обходя по широкой траектории. Я не винил их за это. Казалось, напряжение последних дней достигло пика. А ещё в голову лезли мысли об этой выскочке Алне. Только вместо того, чтобы думать о ней как о слабой особи, не способной к обучению, я всё чаще и чаще вспоминал, как сжимал её в объятиях в зоопарке. А потом перед глазами вставал её образ, как она сидит рядом со своим дружком Ларсом. И лишь после этого я с удовольствием представлял, как до хруста сжимаю шею этого странного парня, Ларса Артиса.

Это было крайне странно. Потому что когда я находился рядом с кадетом Горич, то ничего кроме раздражения не чувствовал. Больше всего раздражало отсутствие запаха. Это было неестественно. Запах есть у всего живого.